— Как знаешь, — отмахнулся король и все заинтригованные его распоряжением лица двинулись за ним в королевский кабинет.

Усадив Лару на диванчик и жестом предложив мужчинам тоже занять удобные места, Варт сразу начал с главного:

— Солара, Леон, хотелось бы знать, что между вами происходит. Когда я месяцем ранее сообщил тебе, сестра, что рассчитываю на твое замужество с генералом — ты испугалась, и я мог понять твой девичий испуг. Но вчера ты так искренне переживала за лорда Ардамаса, так уверяла меня, что он передумает и непременно женится на тебе… Что изменилось? Зачем ты сегодня на весь дворец объявила, что я хотел отдать тебя замуж за Леона? А главное — начальник дворцовой стражи поведал мне, что вчера вы с Леоном ужинали вместе в его покоях, без компаньонки, наедине, и он обнимал тебя! Вы можете внятно объяснить мне, что происходит?! Леон? — и король вопросительно посмотрел на генерала.

— Не могу, — развел руками лорд Ардамас. — Да, принцесса действительно навестила меня вчера вечером, но ничем предосудительным мы не занимались.

Ее высочество была обеспокоена твоим решением выдать ее замуж за герцога Рауса и пришла поговорить со мной об этом. Все.

«Ты как всегда благороден, Леон — не стал чернить мою репутацию невинной девы разглашением того, как упорно я уговаривала тебя на мне жениться, — вздохнула про себя Лара. — Придется мне самой «очерниться», ты уж извини, если что не так скажу. Я ни словечка неправды не молвлю, обещаю!»

Лара демонстративно жалобно вздохнула, опустила глазки долу, попыталась вызвать поток слез… Увы, актерские способности в ней так и не проснулись, даже смена тела не помогла их активизировать.

Но состроить скорбное личико брошенной возлюбленной она постаралась изо всех сил.

— Не отказывайся от меня, Леон, очень тебя прошу! Ты для меня — самый близкий человек в этом мире! — искренне прошептала Лара, представила себе очередной резкий отказ и… на глаза ее таки навернулись слезы и потекли по щекам.

Действительно: самый близкий и теперь единственный близкий — кошки уже нет.

В кабинете стало очень тихо. Мужчины ошарашено взирали на молча и горько плачущую женщину. Лара не рыдала, не билась в истерике — просто позволила вылиться наружу всем нелегким переживаниям последних дней. Слезы тихо катились по ее щекам и капали на роскошное платье, сверкая на нем сильнее аквамаринов и постепенно превращаясь в маленькие мокрые пятнышки.