Придирчиво рассматривая расшаркивающегося перед ней в любезностях солликийского монарха, Лара была вынуждена признать, что собой этот молодой мужчина весьма хорош: густые волнистые темно-каштановые волосы (почти как у Леона по цвету) и искрящиеся лукавством и весельем темные глаза смягчали скульптурное совершенство черт его лица и делали короля Солликии неотразимым красавчиком.

— Вы обворожительны в этом наряде, ваше высочество! Вы позволите мне хоть оставшееся недолгое время нашей встречи называть вас Соларой? — Лара принужденно улыбнулась и кивнула (не отказывать же в такой «милой» просьбе монарху сопредельного государства), а Эрдан поднес к губам ручку Лары и затянул благопристойный поцелуй так надолго, что Ларе пришлось чуть ли не силой вырвать свою руку.

 — Надеюсь, теперь наши страны свяжет крепкий мир, и я смогу видеть вас гораздо чаще. Гораздо чаще! Я уже пригласил вашего венценосного брата посетить мою столицу, а теперь хочу лично пригласить вас, Солара. Приезжайте, я буду безумно скучать в ожидании вашего визита!

И король Эрдан с такой искренней симпатией и заинтересованностью заглянул в глаза Лары, что та невольно посочувствовала Диале: юной девушке было просто невозможно устоять перед таким морем обаяния и шарма.

Дамы из высшего общества недаром шептались о том, каким красивым и галантным кавалером был солликийский король. Улыбки и речи Эрдана до такой степени напомнили Ларе поведение другого «галантного мачо», что она невольно оглянулась на Дамиана. Демон стоял у стены и сверлил неприязненным взглядом то короля Солликии, то генерала Ардамаса (вокруг которого опять крутилось пестрое трио девиц постарше!)

— Надеюсь, слух о вашей помолвке с герцогом Раусом — это просто пустой слух, Солара, — мягким баритоном пророкотал Эрдан, а окружающие тут же навострили ушки.

Лара изобразила на лице легкое недоумение:

— С той поры, как я начала выздоравливать, кого мне только брат в супруги не прочил — первым делом, должна заметить, о генерале Ардамасе речь завел, — Варт Зоилар недовольно крякнул, а по толпе придворных побежала рябь от быстро распространяющейся новой сплетни.

«Крякай и фыркай сколько угодно, дорогой «братец», но эта сплетня мне нужнее, чем слух про Дамиана.

Как показали события последних дней, тут все политические технологии завязаны на шепотки по углам и слухи: не следует и мне пренебрегать ими, — гнула свою линию Лара. — Да и тебе неплохо бы еще разок именно об этом, первом варианте подумать. А еще очень приятно смотреть на то, как при имени Леона перекосило физиономию Бортейпа».

Король Картума сделал вид, что не расслышал последнего высказывания своей сестры, и объявил об окончании «музыкального утренника».