Но это этому уму, который принадлежит бактерии по имени Олег… даже в миллиарды раз мельче, чем бактерии, но ежели взглянуть вот так, как он смотрел тогда, у Таргитая, то что это за скорости?.. Для самих галактик – черепашья, даже намного меньше, чем черепашья. Если взять галактику, то за какой срок она проползет расстояние, равное ее длине?.. То-то же…

Он вынырнул в этом мире, рычащий голос Мрака сразу изменился, встревоженный оборотень старается говорить ласково, прервал:

– Мрак, ты лучше вернись к кабанчику.

Мрак опешил:

– Ты это чего?

– Наедайся впрок, – сказал Олег. – Я чувствую, наша дорога здесь еще не закончилась.

Мрак посмотрел в сторону стола. На блюде белели обглоданные и даже раздробленные их крепкими зубами кости.

– Какой же там кабанчик?

– Посмотри лучше, – посоветовал Олег.

Посреди стола на широком блюде возник, истекая сладким соком, огромный зажаренный кабанчик. Ноздрей коснулся одуряющий запах. Коричневая с янтарным корочка просвечивала, под ней просматривалось нежнейшее мясо.

Олег сел рядом с Таргитаем. Тот ощутил его присутствие, веки приподнялись, но головы не повернул. Взгляд синих глаз был безучастен, но там, куда он падал, стена исчезала, а темный космос был абсолютно без звезд.

Возможно, подумал Олег с холодом, даже не космос. А то, что за космосом…

– Тарх, – сказал Олег. Он запнулся, с трудом собрал в кулак все мужество и продолжил: – Тарх, как много прошло времени, безумно много, неизмеримо… Или совсем мало, исчезающе мало, это неважно.

Давай просто поговорим. Мы ведь друзья…

– Друзья, – ответил Таргитай.

Голос был ровный, безучастный. Головы не поворачивал, взгляд все так же скользил по стене. Темные участки затягивало, словно смыкалась вода за брошенным камнем.

– Поговорим, – повторил Олег. – Просто так. Поговорим…"

"Таргитай отвечал вяло, но отвечал, оставалось только правильно строить разговор, информация собирается по крупицам, но все же собирается.

Таргитай к тому же говорил коряво, как и всегда, сказывалась бардовость, как теперь бы сказали, метафорический язык и все такое. Олег со своим научным пристрастием к точным формулировкам продирался с трудом, но, когда он сообразил, о чем речь, шерсть дыбом начала подниматься даже на коже из сомкнутых нейтронов.

Если Таргитай прав и если он его чертову поэтичность понял верно, то мир куда страшнее, чем видел даже в самых жутких кошмарах.