И поскольку любопытство по поводу встречи на перроне все-таки потерзывало, решил его утихомирить:

— Мужики, вы такую не видели: лет двадцати, рыжая, красивая, родинки вот тут и тут?

— Да бывают разные, — уклончиво отозвался Пельмень. Анчутка, более словоохотливый, пояснил, что рыжая появлялась несколько раз:

— А это тетка-счетовод. Выдавала нам харчевые, помнишь, Андрюха?

Тот неодобрительно хрюкнул, но подтвердил: да, рыжая, деньги выдавала.

— С этим мутила, как его… казначеем, Исаичем. А что?

Колька рассказал про встречу на платформе. Выслушав, приятели его поведение полностью одобрили.

— Точно, точно. Все верно сделал, — решительно заявил Андрюха, — нечего болтать.

— Да уж, кто его знает, тем более если в очках и шляпе, — поддержал Яшка. — Тут было один раз. Двадцать третьего февраля всем выходной объявили, возвращались со Светкой из Парка Горького, с катка…

— Откуда? С кем? — удивился Пельмень.

— Ты сиди в своей яме и не высовывайся, — недовольно ответил Анчутка, — чего неясно? Ой, и красотища там была после карнавала — что ты! Каток раскрасили под паркет, а гирлянды так подсветили, как будто потолок.

— Ага, то да се, — со значением протянул Андрюха.

Яшка вспыхнул, но ответом его не удостоил.

— В общем, проводил, решил прогуляться под луной, пивка хлебнуть на полянке. Отошел в сторонку с дороги, за «Летчиком-испытателем», иду к железке — вдруг слышу, возня какая-то, вопли. Схоронился я в кустах, вижу: мелкая какая-то тетка и тип — как раз в шляпе и очки!

— Сразу ясно — злодей, — вставил Андрюха.

— Отстань. За руки хватает, вроде как с нежностями к ней, а она на него — в лай: не тронь меня, такой-сякой, всякие слова заковыристые, тиран, дестоп…

— Деспот? — переспросил Колька.

— Да-да, вот это слово.

— А он чего?

Яшка замялся, но все-таки продолжил:

— Он ее эдак за руку эту дернул — и в горло.

— Что, вцепился?

— Перегрыз.

— Вот гонит же — и не краснеет, — проворчал Пельмень, — что за человек?

Яшка побагровел:

— Да не гоню я! Только хлопнуло тихо, раз, другой. Она и все…

— Что «все»?

— Ничего! На руки поднял и потащил. А уж где он ее сожрал, под какой елкой — это я не знаю.

— А ты что?

— Смылся, конечно! И пивко пришлось на ходу глотать.

Помолчали, потом Пельмень, старательно затушив папиросу, заметил Кольке:

— Совсем чудной стал, как женихаться начал.

— С кем?!

— Как с кем, со Светкой. Смотри, Санька соколами своими затравит.

— Да пошел ты, — ответил Яшка, красный, как рак, — я вообще не с тобой толкую!

Он демонстративно отвернулся от приятеля-гада:

— Я к тому, что правильно ты, Колька, промолчал, а то не оберешься потом. Вон и Палыч уже кружится тут, как щука, не к добру это все.