- Что это значит? – осведомилась Нечаева."

"- Ежели отец за дочь даст хотя бы какую-нибудь домашнюю утварь в новую семью, то сноху признают равной мужу. А так она должна будет всю жизнь глаза от пола не поднимать, голоса не иметь и в любой момент ее можно на улицу, как собаку выгнать.

- Какое варварство, - возмутилась Нечаева.

- Нет, все по покону, госпожа, - заверил ее староста. – На том и стоим. Потому и Авдотья одинокой Майской и останется. Характер у нее такой, что бесправной она в семью не войдет. А тут она при деле, лошадки ее любят. Да и люди к ней хорошо относятся, не глядя на то, что барин ее не признал.

Она при конюшне в домике живет и в деревню не суется. Даже когда мы ее на праздники зовем.

- Да уж, - пробормотала Нечаева и ее губы неожиданно скривились в недоброй усмешке. – Барин у вас хороший, ничего не скажешь.

Но староста не распознал в словах девушки сарказма, поэтому кивнул, подтверждая:

- Это да. Здорово нам с ним повезло.

- Дела, - протянул Шуйский и пригладил волосы.

- Чужая семья, - развел руки в стороны мужчина, всем своим видом показывая, что осуждать никого он не станет.

Мы вышли со двора, заметив, что никого из деревенских на площади уже нет.

То ли у жителей нашлись дела поважнее, то ли, они решили, что на попечении старосты мы не пропадем.

Однако у одного из домов обнаружился странного вида мужчина. Он был немытым, косматым, в мятой одежде и шапке, которую было бы уместно носить зимой. На ногах его не было обуви, лишь один драный носок, сквозь который выглядывали нестриженые ногти.

- Митрич, - догадался Зимин.

- Он самый, - кивнул староста и тут же обратился к мужику, - Ну, чего ты тут делаешь?

- Блюду, - неожиданно чистым голосом произнес Митрич.

- Чего? – насторожился Шуйский.

- Порядок блюду, - важно повторил деревенский и вынул из-за спины метлу с обломанным черенком.

- Надеюсь, он летать не надумает, - поежилась Нечаева.

- Он же в одеже, - как ни в чем не бывало пояснил староста и сказал уже чуть громче для чудаковатого соседа, - да и кто же летает днем, верно?

- Верно, - сощурился Митрич и уставился на Арину Родионовну. – А почему баба без платка? Чего это она в таком виде по улице шастает?

- Ты, братец, ступай домой, - попросил его главный в деревеньке после барина.

– А девица эта из благородных. Ей можно и без платка ходить.

- Благородных здеся отродясь не бывало, опосля того, как бариновская жена утопла, - возразил бродяжного вида мужик. – А ты точно знаешь, что она не болотная? Что у нее шкура не лягушиная? А? Надо проверить!

Зимин размял ладони и отодвинул со своего пути старосту.

- Не надо, господин, - запротестовал голова. – Он же как дитя неразумное. Лепечет почем зря. Вчера газету у жреца прошлогоднюю нашел и делал вид, что читает.