Кустодий вынул из кармана телефон, и принялся быстро нажимать на клавиши, набирая текст. И я подумал, что никогда не видел кустодия таким пораженным. Жандарм решил, что мы так отреагировали на богатое убранство его гостиной и с удовольствием рассказал, что большая часть ковров была привезена им из варварской страны, где он служил. Как и посуда, шторы, садовые статуи.

- А откуда у вас пианино? – зачем-то спросил я.

- Заезжали к нам артисты, - простодушно поведал Синьков. – Бродячие, стало быть. Ехали на грузовичках с прицепами. Мы резонно решили, что скорее всего, они везут что-то незаконное.

- Была наводка? – оживился Стас.

- Как без наводки, - кивнул жандарм. – Я нутром почуял, что с ними что-то нечисто. Эта наводка меня никогда не обманывала. Вот мы у них и конфисковали пианину и еще кое-чего из подозрительного.

- А сами артисты? Вы их оформили? – глухо спросил Зимин.

- Да с них взять было нечего, - ответил мужчина. – Голь перекатная. У баб еще какие-то бусы были, брошки от поклонников да ленты. А у мужиков кроме исподнего ничего не нашлось. Правда, грим у них был богатый. Цельный чемодан.

Он замолк, словно потерял интерес к теме разговора и обернулся к пианино.

- На самом деле бесполезная штука. Места занимает много, а играть на нем Марфушечка так и не научилась. Хотя стучала по кнопкам этим несколько дней напролет.

- Невероятно, - в который раз повторил Зимин и покачал головой.

- Она у меня талантище, - продолжил жандарм. - С детства умела петь и танцевать так, что на всех ярмарках выигрывала то тыквы, то порося молочного, - с гордостью поведал Синьков.

- И часто у вас бывают ярмарки? – спросил я, чтобы хоть как-то привести в чувство своего напарника

- Да, почитай, каждую полную луну устраиваем праздники, чтобы развлечь люд.

У нас и налог для устройства этих мероприятий назначен.

- К слову о налогах, - я решил вывести разговор в нужное русло. – Я слышал, что ваш сосед Двушкин подати не платит.

- Этот бирюк закрылся в своем болотном углу и не высовывается к приличным людям, - помрачнев подтвердил Олег Олегович.

Он снял фуражку и пригладил вспотевшие волосы. Затем взял со стола сложенный веер, открыл его и принялся им обмахиваться.

- Никон нелюдимый. Мы его к нам зазывали по-разному.

И на праздники приглашали и на суды народные, которые у нас порой случаются, - он тут же замялся, словно сболтнул что-то лишнее и торопливо продолжил, - даже пытались свести с его сыном девиц из достойных семей. Все же это сам Двушкин уже вдовец, а значитца может себе позволить с простолюдинками якшаться. Но сын его – парень молодой и крепкий.

Мы с Зиминым переглянулись.

- И ему давно пора уже завести себе зазнобу. Это и для города стало бы хорошо. Молодой Двушкин бы к нам заезжал.