А маг вернулся в тюремный коридор, где уже просто прыгал от нетерпения и в тщетном стремлении согреться несчастный Рэнд.

– И что мы теперь здесь забыли? – встретил приятеля вор возмущенным вопросом. – Здесь холодно, грязно и сыро. Я не плесень, не летучая мышь и не нежить какая-нибудь, поэтому мне здесь совсем не нравится. Хорошенькое место для свиданок!

– Хм, а той паре, что я переносил последней, это нисколько не мешало, даже наоборот. Может, дело в неподходящем облачении? Но это поправимо! Я вам и одежду принес, для большего соответствия роли, – протянул сверток маг.

– Лукас! Мне что, здесь прямо сейчас оставаться? – испуганно взвыл Рэнд, окидывая неприязненным взглядом унылые казематы.

– Вижу, мосье, вы в полной мере прониклись настроением обреченных, – довольно констатировал Лукас. – Но нет, утешьтесь, пока еще не время. Я просил вас подождать меня, дабы посоветоваться относительно того, что оставить в камерах преданным служителям Доримана вместо спасенных нами драконов. Пустота – это слишком примитивно. Вам не кажется? Кое-какие задумки у меня есть, но я хотел бы обсудить это с вами.

– Тогда другое дело! Может, сотворишь иллюзию позабавней? – с облегчением смилостивился Рэнд и коротко обрисовал, что именно, на его взгляд, должны увидеть поутру стражники.

– Прекрасная идея, мосье, – одобрил предложение Лукас.

Сделав все, что хотели, и тщательно проверив, как работает заклинание, сладкая парочка спустя полчаса вернулась в родные пенаты.

– Я уже забыл, как тепло, чисто и сухо дома! – расплылся в довольной улыбке Фин, возникая перед зеркалом.

– Home, sweet home, – процитировала Элька одну из самых любимых фраз в американских мультиках, пока Рэнд громко вопил:

– Эй, самобранка, мне срочно нужен кубок вина с пряностями, да погорячее, или я завтра выступать не смогу, голос потеряю! А хрипящую жертву народ и слушать не станет, сразу спалит!

– Да-да, голос – это чрезвычайно важно, – подтвердил Лукас и деловито посоветовал: – Попросите у самобранки и взбитых яичных желтков для смягчения связок.

Пока Фин разглагольствовал, откуда-то из-под дальнего кресла вылетел комок грязно-серого меха и с жалобным возмущенным писком кинулся на грудь вору. Громко выражая свое негодование, Рэт пытался зарыться в пока еще чистую, – единственное, что осталось чистым из одежды вора, – рубашку хозяина.

– Что это? Рэт? Это ты? Что они с тобой сделали, Рэтик! – возмущенно закричал Фин, недоуменно взирая на странное, похожее на ежика создание, вопящее голосом его драгоценного крысика.