Рубик нажрался в хлам и неделю не появлялся, прятался от всех у Лёньки. Лёня все понял без слов, он проводил Лену и просил не думать о них плохо. О Рубене. Если это возможно.

Лена уехала.

Бедняга Рубик подчинился, но так и не простил своей семье, что не дали ему жениться по любви. Потом это угнетало его всю жизнь. То, что он ничего не сделал, чтобы хоть как-то защитить свое право на счастье, что остался трусом и подлецом в глазах любимой женщины. Но он, конечно, оклемался.

Просто Рубен на всю оставшуюся жизнь запомнил, каким беспомощным и жалким дерьмом он себя ощущал, как разваливался, расползался на ошметки от чувства вины и потери. Вместе с Леной из его жизни ушла беззаботная, чистая юность. Он имел двойственное душевное устройство, и в зависимости, так сказать, от среды обитания показывал себя различно. В его душе было много чистоты и романтизма, но и циничного прагматизма было тоже навалом. Теперь этот кусок души, где он мог быть поэтом, просто стал рудиментарным, а место в сердце, которое у мужика отведено под любовь к женщине, отныне было наглухо запаяно.

Глава 3.

До начала занятий оставалось меньше месяца. Серега Печенег уехал в стройотряд, он делал это каждое лето, неплохо зарабатывал. Лёнька как-то съездил с ним один раз, зарёкся, у него от той воды посыпались зубы и волосы, так что Лёнька подрядился на стройку, подзаработать малость деньжат. Рубена забрала в Сочи старшая сестра, нагуливать вес и разгонять тоску. А Игорь взял свою валькирию и повез ее в Витебскую область, в деревню к деду.

Три недели в деревне были самым лучшим временем в его жизни.

В славный город Ригу они с Иркой приехали уже беременные, но та на удивление легко переносила тяготы своего положения, и лето удалось. Дед Игорька жил бобылем, молодым он уступил хату, сам спал в маленьком летнем флигельке. Игорь будил ее по утрам, принося завтрак в постель, потом они брали велосипеды и уходили в поле или в лес. Готовил и стирал Игорь тоже только сам. Когда он впервые постирал ее нижнее белье, Ирка остолбенела, на ее изумление он ответил просто:

- Теперь ты моя, что хочу, то и буду с тобой делать.

Он обращался с ней как с бесценной хрупкой вазой, ему доставляло несказанное удовольствие баловать жену и носить на руках. Игорь никогда не говорил ей о своей любви, но он кричал о ней каждым взглядом и действием."

"Он обожал в ней все. Дерзкий взгляд, точеную фигурку, крохотные пальчики на изящных, целиком помещавшихся в его ладонь, узких стопах, пушистые пепельные волосы, аккуратные круглые грудки с нежными сосочками. И запах. Как же она пахла... Он просто пьянел.