- Командир, не падай…

Первые несколько секунд Юра не мог понять, что произошло – вот он только что бежал, и понимал, что делает, потом раз, и «… я отходил спокойно, не прятался, не вор, колёсами печально в небо смотрит Круизёр…» – понимание окружающей действительности куда-то испарилось. Машинально он решил поправить висевшую на шее винтовку, но она оказалась разбитой – шейка ложе «Манлихера» была переломана, приняв в себя крупный осколок.

Бросать винтовку Трофимов не стал, и в таком переломанном надвое виде донёс её до школы, где в обороне уже сидело несколько десятков человек, включая разведчиков.

- Что, опять старуху-смерть встречать будем? – улыбнувшись, спросил Шаманов.

- Похоже на то, - ответил Юра и неожиданно спросил: – Коньяк есть?

- Нету, - помотал головой разведчик.

- Тогда дай автомат!

- Два, - дополнил Романов. – Два автомата!

- Есть только пулемёт, но его заклинило, - ответил Сергей.

- Сойдёт, товарищ старший лейтенант, - кивнул Максим. – Давайте!

Пока старшина приводил в чувство пулемёт, Юра связался с Лёней и тот передал просьбу Ларина усилить их двумя снайперами из состава группы Тимура Ганжи, который перекрывал северное направление, где противник, находясь за кладбищем, пока не отважился атаковать.

По мнению опытного Ларина, два стрелка с СВД в настоящий момент могли принести больше пользы, отражая атаку противника со стороны Петровки. Юра счёл предложение актуальным и отдал команду, по которой к Ларину побежали Федосов и Чикунов. Наблюдая за ними в бинокль, Юра с замиранием сердца смотрел, как они преодолевали открытое пространство. Парням повезло, и вскоре они уже были в большом каменном доме, с крыши которого Ларин и Ладин разили вражескую пехоту, начавшую продвижение по улицам села.

Оценивая ситуацию, Юра даже подумал вернуться обратно, чтобы занять равноценную позицию, откуда можно было бы перекрыть левый фланг «снайперского» дома. Однако, тут же вспомнил, что кроме СВД у Мосина и собственного ВСС у них больше не осталось снайперского оружия.

Юра стоял на лестничном марше, из угла оконного проёма наблюдая за разворотом событий, когда в паре метров от него во внешнюю часть стены ударил танковый снаряд.

Ощущение было такое, как будто его взяли и мгновенно переместили на несколько метров в сторону. Сознание он не терял, но отчётливо показалось, что все чувства в этот момент как будто выключились.

Спустя несколько мгновений всё вернулось обратно, и в ногах появилась нарастающая боль.

«Только бы ничего не оторвало», - мелькнула мысль – он вспомнил участь сержанта Горячева.

Ноги были на месте, но под разорванными штанинами текла кровь.

- «Шеф», - крикнул Юра. – Я триста!

Романов не ответил.