В моей голове (да и в Мишкиной, уверен, тоже) все чаще представляется картина, как мы уходим вверх, как достигаем поверхности и переваливаемся через низкий борт катера, как снимаем с себя жесткие многослойные гидрокомбинезоны… Это дает о себе знать усталость, ведь каждое движение на двухсотметровой глубине дается с трудом. Мышцы и суставы изнывают, дыхание сбивается.

До окончания километрового участка оставалось не более сотни метров, когда мы с Михаилом одновременно заметили впереди нечто особенное. Ктому моменту мы настолько привыкли к однообразной картинке, что небольшое углубление, сделанное в виде аккуратной конусообразной воронки, сразу бросилось в глаза.

В неординарных случаях на глубине мы с коллегами по отряду всегда соблюдаем режим «радиомолчания». Вот и сейчас, узрев явную причину сбоя в работе кабеля, мы с Михаилом общаемся жестами.

«Смотри по сторонам, – командую напарнику. – Япроверю…»

Осторожно подхожу ближе, в надежде увидеть в центре воронки какой-нибудь увесистый металлический предмет. Кпримеру, выброшенный за борт сломанный электродвигатель от лебедки. «Хотя, – подумалось мне, – вряд ли движок пробил бы полуметровый слой ила и бронированную защиту кабеля».

Все верно– никакого движка в воронке нет. Вместо него в свете фонаря поблескивает стальной оболочкой «спина» кабеля, а сверху на ней темнеет непонятная штуковина прямоугольной формы.

«Что за хрень?»– с опаской подхожу ближе. Ивнезапно торможу, вспомнив одну крайне занятную информацию…

* * *Наши американские «друзья» занимались разработкой аппаратуры по считыванию информации с советских подводных кабелей секретной связи с начала семидесятых годов.

Первым таким устройством был исполинский контейнер под кодовым названием «Кокон». Длина его составляла пять метров, диаметр немного недотягивал до полутора. Весила шпионская «штучка» ни много ни мало семь тонн, ибо внутри была напичкана электронным оборудованием для приема, усиления, преобразования и записи снятых с кабеля сигналов. Ну и плюс ядерный (плутониевый) источник электроэнергии, рассчитанный на десятилетия бесперебойной работы.

Суть задумки была довольно проста и вместе с тем элегантна: специально оборудованная разведывательная субмарина регулярно наведывается в район закладки «Кокона»; боевые пловцы (а в некоторых случаях– робот) меняют пленки с магнитными записями, и… данные об испытаниях наших баллистических ракет или дежурств атомных подлодок ложатся на стол директора ЦРУ.

С конца семидесятых и до середины восьмидесятых годов примерно так и было: вложив несколько миллиардов долларов в разработку «Кокона» и обеспечивающей его техники, американцы получали секретную информацию стратегического значения. Вернее, они так считали.