Катерина тут же навострила уши — значит, магическое предохранение тоже не бывает стопроцентным? Как и всякое другое?

— Вероятно, этот ребёнок должен был появиться на свет, на всё господня воля, — мягко сказал господин Лионель. — И что было дальше? Ведь с ребёнком, как я понимаю, всё хорошо.

— Да, верно, благодаря матушке, а потом — господину Марселю с госпожой Жийоной, — сказал Саваж. — У них дочь того же возраста, что и моя Теодора, им хорошо вместе.

— А почему Теодора не с вами? — не удержалась Катерина от вопроса.

— Потому что я разгильдяй, не очень-то умеющий заботиться о повседневных нуждах младенца, — пожал тот плечами.

— Так никто сразу не умеет, — сообщила она. — Всем приходится учиться.

— Наверное, — не стал спорить Саваж. — Но на юге да в семье ей намного веселее, чем со мной, честное слово. Впрочем, я навещаю её достаточно часто. И если когда-нибудь у меня тоже будет подобающий дом и семья — она будет жить со мной.

Учительское воображение Катерины сразу же нарисовало ей историю очередной золушки — мачеха, мачехины дочки, какие-нибудь проблемные общие дети супругов, и никому нет дела до старшего ребёнка. Но, впрочем, это же не обязательно?

— Жанно, но это же не всё, как мы все понимаем? — вкрадчиво спросил господин Лионель.

— Нет, — покачал тот головой. — Не всё. В моё окно постучали в ту ночь, когда мы приняли Тею в наш дом. Я открыл, но не увидел никого. Закрыл и попытался спать, но не вышло, и в окно стучали снова, и я открывал его ещё дважды — без толку, пока не догадался выбраться наружу и спуститься по стене вниз. И скажу я вам, вокруг стоял такой плотный туман, что вообще не понять, где находишься, и в том тумане даже очертания соседних домов не были похожи сами на себя, а вообще — неизвестно, на что, я таких домов отродясь не видел. Я пошёл к ближайшему мосту — меня как тянуло что-то, и там-то она меня и ждала.

— Она? — не понял Жиль.

— Она, — кивнул Саваж. — Теодора. Старшая, конечно же, маленькая спала дома под присмотром найденной срочно матушкой кормилицы. Так вот, она почему-то была в воде, как живая, и улыбалась, и говорила, что не хотела меня беспокоить, но её родные не приняли девочку, и поэтому она просит меня не оставлять её. Я, если честно, не сразу вообще понял, что происходит, но она была, так сказать, в здравом уме, понимала, что умерла, и не предлагала мне с ней отправиться. Наоборот — говорила, что только тогда найдёт её душа покой, когда она будет знать, что её дитя в надёжных руках. И попросила поклясться, что я не брошу ребёнка.

— А ты? — не отставал Жиль.

— А что я? Поклялся. Я б и без клятвы не бросил, но она так настаивала, — пожал плечами Саваж. — И… её не нужно было развоплощать или упокаивать, она сама поблагодарила меня и исчезла.

— А ты? — снова спросил Жиль.