Да, я провинилась, поступила не слишком красиво по отношению к Тимуру, но какого черта он возится с этой Иудой? Это она предала меня в очередной раз, сдала мужу, даже не подумав о тех плачевных последствиях, которые меня ожидают.

- Твой супруг сам предложил мне место. Я не напрашивалась. Артем уволен, денег у меня нет, Тимур оказал помощь, к тому же - на выставку требовалась помощница, - начинает объясняться Яна.

- Завтра же ты уволишься, поняла меня? Или я сотру тебя в порошок, - прожигаю глазами заклятую подругу.

- Не нужно мне угрожать, потаскуха, - отвечает Яна. Ее слова звучат, как пощечина. Никогда прежде она не опускалась до оскорблений, хотя знала обо мне многое.

Услышав подобные слова, я замолкаю. Понимаю, что сказать на это мне нечего. Вернее… я могу многое ответить, но не вижу смысла. Всего лишь одним словом она поставила меня четко на место и осознание этого поражает.

- Думаешь я годами буду молчать? Да сколько можно, Агата! Во что ты превратилась? Кроме шоппинга и гулек в голове совершенно ничего нет. Я пыталась тебя понять, но где предел твоей наглости и свинства? Он есть? Ты и жена хреновая, за все время, что мы общаемся, я ни разу не слышала и слова хорошего в сторону Тимура, несмотря на все то, что он для тебя сделал. Неблагодарная до мозга костей. И мать ты, Агата, никчемная. Тебе дети вообще не нужны. Уже и нянек тебе наняли, и помощниц, и прислугу, а все не то и не так. Скучно ей, невесело, грустно. Дорогая моя, жизнь не маскарад и когда ты наконец-то остановишься я не знаю! В юности непонятные истории и сомнительные съемки, замужество с тумаками, второй брак, в котором ты изменяешь. Для тебя ничего не повод для анализа, ты даже не пытаешься задуматься, почему столько неприятностей падает на голову и не способна оценить главную ценность своего бытия. У тебя был прекрасный муж и дети, но желание кувыркаться с тем, с кем вы снимали грязные вонючие фильмы, оказалась превыше всего. И даже семьи. Я не сужу тебя, потому что и сама была одурманена Артемом, но и понимать больше не желаю. Это не я, а ты сама разрушила свой брак. И не смей меня трогать, а тем более угрожать, поняла? – последнюю фразу Яна буквально выкрикивает.

Ошеломленная ее монологом я продолжаю молчать. Не скажу, что ко мне приходит прозрение, ничего иного я и не могла услышать от завистницы, но осознаю, что во многом бывшая подруга права.

Задерживаю взгляд на ее раскрасневшемся лице и произношу:

- Моя жизнь и мои ошибки не касаются тебя, якобы святая женщина. Запомни, своего мужа я не отдам, - разворачиваюсь и ухожу.

Усевшись в такси, сама того не желая, я начинаю плакать. Услышать вот так все в лицо и от мужа, и от Яны, мягко говоря, неприятно, а если уж быть честной – больно.