— Я хочу, чтобы мой сын носил имя моего отца.

— Но…

— Осторожней, мама! Сейчас ты рискуешь сказать то, что разругает нас до конца наших дней, — предупредил я совершенно спокойно. — Хорошо подумай прежде, чем что-то говорить о моей семье.

— Он рехнулся! — констатировала Кассандра Рейверс, упав на диванчик и театрально прикрыв глаза рукой. — Хоть вы ему что-то скажите.

На бабушку я не мог себя заставить даже взглянуть.

Она сидела в кресле, сложив на коленях руки, и за все время проронила всего пару фраз, да и то не в мой адрес. Да. Я поступил ужасно. Я обманул ее ради наследства. И оправдания теперь не искал. По справедливости, она могла бы меня лишить всего и вышвырнуть на улицу. Не скажу, что мы умерли бы с голоду. Скорее меня бы до конца дней грызло чувство вины.

— Что я должна, по-твоему, сказать, Кассандра? — спустя долгие минуты молчания, спросила Амадея Рейверс. — Эрик поступил как ребенок. Маленький избалованный ребенок, который пошел на обман, лишь бы не делать то, что ему велели. Как обычно это и делал. Изобретательно, но глупо. Он решил обмануть меня, но обманул только себя. — от ее слов хотелось втянуть голову и сбежать куда подальше. Но я заслужил их. — Одно меня радует все же. Сейчас, глядя на нашего Эрика, я вижу не мальчишку — ветреного, легкомысленного, а мужчину. Готового понести наказание и принимающий ответственность за свои поступки. И это меня радует ровно настолько же, как и огорчает его обман. Потому, я поддержу тебя, внук. Любое твое начинание. Даже если оно выбивается из общепринятых норм.

— И вы туда же! Да вы вообще понимаете… — Кассандра вскрикнула, но бросила взгляд на малыша на руках Тамилы и снова понизила голос. — Тамила, я понимаю, что тебе пришлось нелегко. И… Наша семья покроет все расходы, связанные с твоим переездом…

— С нашим переездом! — оборвал я ее. — Я не брошу супругу! Если ей не найдется места в этом доме, то и мне тоже.

— Эрик… — одними губами проговорила испуганно Тамила.

— Это не твоя супруга! — не унималась мама. — Это не твой ребенок. Ты сам нам только что все это рассказал."

"— Нет, мама. Это мой ребенок. Мой сын. И Тамила моя самая настоящая жена. И они единственное, что имеет наивысшую ценность в моей жизни. Я понял это в тот момент, как осознал, что могу потерять их. И если право любить мою семью стоит наследства Рейверсов — мне оно не нужно. Потерянные деньги можно заработать. А вот любовь уже можно никогда и не отыскать.

Я искренне верил в то, что говорил. И действительно готов был бросить все.

— Мила, — я взглянул на супругу, сжав ее пальцы и поймав ее напряженный слегка растерянный взгляд. — Мы как-то неправильно с тобой все начали. Но я бесконечно рад, что все получилось именно так. Я люблю тебя.