Почти три дня мы напивались и обсуждали финансовую стратегию его нового бизнеса. В следующий раз мы встретились в Сингапуре только через два года.

Тараню глазами телефон, пока знакомый звонкий голос не заполняет комнату:

– Алло.

Один звук этого голоса дает эмоций больше, чем все, что происходило со мной в последние годы. Я думал, что эмоционально сдох, но еще четыре дня назад понял, что нет.

Сдернув с комода галстук, набрасываю на шею и снова делаю попытку его завязать.

В этот раз спокойно и без истерики.

– Привет.

– Влад?

– Отвлекаю?

– Да, немного, – торопливо говорит Арина. – Ты что-то хотел?

Я много чего хочу.

Возможно, того, на что был неспособен когда-то, а сейчас… Я не собираюсь врываться в ее жизнь и ломать все к хуям, но слышать ее голос никто не может мне запретить. И думать о ней тоже.

На заднем плане у Арины тонкий детский визг, и я жду, пока он утихнет. Надеюсь, параллельно с риелторством она не устроилась в няни. Хотя я бы не удивился. Сезон экспериментов у нее явно открыт.

– Хотел узнать, как продвигается твоя работа.

– Отлично. Все под контролем. – Теперь ее голос плавает в фоновой вакуумной тишине, наверное, она вышла из комнаты. – Что-то еще?

Усмехаюсь, просовывая конец галстука в петлю и делая аккуратный узел.

– Пожалуй. Ты слышала про Балеганджур?

– Это район на острове? Что-то новое? Я посмотрю информацию…

Кладу руки на пояс, глядя на телефон.

Хочу видеть ее лицо. Ей идет новая прическа. Хочу видеть ее голубые глаза и чувственные губы. Ощутить на себе ее взгляд. Желание жжет где-то под ребрами, снова лупит меня под дых.

– Это балийские песнопения, – объясняю. – Духовная музыка. Рождается из бардака разных музыкальных инструментов, странная вещь. Ты бы оценила.

В динамике наступает короткое молчание, я слышу шум дыхания Арины и сжимаю губы.

Давай.

Реагируй.

– Музыка меня не интересует.

Я ей не верю.

Я знал, что меня здесь не ждут. Знал, когда садился в самолет. Я готов сесть в него снова, только одна маленькая деталь не дает мне спокойно убраться из города: я, твою мать, ей не верю.

– С каких пор тебя не интересует музыка, Моцарт?

И хоть о ее жизни я ничего не знаю, это я хочу знать. Мне важно знать, как можно отказаться от того, чем живешь и дышишь. Этот чёртов вопрос засел в моем мозгу гвоздем. Она не должна была бросать музыку. Она должна была и дальше разговаривать с цветами, музицировать и улыбаться, как гребаное солнце, какому бы дерьму я ее ни учил.

Арина молчит.

Слушаю эту тишину, чувствуя, как мышцы деревенеют, а сердечный ритм ускоряется.

Не бросай трубку, Беккер.  Поговори со мной еще…

– Каталог домов будет у тебя в почте завтра. Пока, Влад.

Ее голос сменяют короткие гудки."

"Я смотрю на телефон еще несколько секунд, в течение которых сжимаю и разжимаю кулак.