— Вас дезинформировали, — уверенно отвечаю ему. — Все было совершенно не так.

— Я более чем уверен, что это так, — говорит Итан, поправляя галстук. — Но к сожалению, я бессилен. Мне приказано вас уволить незамедлительно.

Я теряю дар речи. Ошарашенно смотрю на Итана. Подмечаю небольшое пятно на его идеально выглаженном пиджаке и горько усмехаюсь. Вот и получила работу! Пришла, потратила свое время и нервы, провела целый день вдали от сына и вот она — благодарность?

Итану я ни слова не говорю, понимающе киваю и поднимаюсь, но пока дохожу до двери закипаю. Поверить не могу, что владелец настолько мелочная сволочь, что готов прощаться с сотрудниками по волшебному щелчку дорогих друзей. Он что, даже не предполагает, что его друг может быть не прав?

В приемной я пулей лечу к выходу, но останавливаюсь и поворачиваюсь к двери без таблички. Возвращаюсь к стойке и спрашиваю у секретарше.

— В кабинете кто-то есть?

— Есть, — она кивает, а потом пытается меня остановить словами: — Вам туда нельзя."

"Теперь мне можно! Я намерена высказать все что думаю о таком владении отелем. Если этот толстосум будет увольнять всех, на кого жалуются его придурковатые друзья, он останется без персонала в отеле. И пусть мои слова ничего не изменят, но я чувствую острую необходимость выговориться.

Открываю дверь рывком и натыкаюсь на массивную фигуру у окна. Набираю в легкие побольше воздуха и выдаю:

— Как вы можете увольнять людей, не разобравшись?!

Мужчина поворачивается ко мне, и я мгновенно узнаю его. Ну, конечно же! Богдан! Я не ошиблась, когда увидела черный седан. И увольнение мое, по всей видимости, не случайное. Решил избавиться от меня, чтобы не мозолила глаза ему и его любимой жене?

— Лера? — Богдан удивленно вскидывает брови, а затем задает еще один вопрос. — Что ты тут делаешь?

Глава 4

— Пять минут назад я тут работала, — говорю со злостью, а затем заваливаюсь спиной на дверь, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Когда прихожу в себя, чувствую спиной что-то мягкое и прохладное, а еще шероховатую ладонь, настойчиво поглаживающую меня за руку. Воспоминания случившегося накануне молниеносно проносятся в мыслях, и я распахиваю веки.

Яркий свет потолочных лампочек слепит глаза и я моргаю несколько раз, чтобы стало легче, но зрачкам по прежнему больно от неестественного цвета лампочек.

— Как ты?

Я хочу, чтобы все это оказалось сном. Или игрой моего воображения. Слышать участливый голос, пропитанный искренностью мне больно, потому что я ему не верю. Меня корежит от его мягкого касания к моему плечу. Я дергаюсь, а затем окончательно прихожу в себя и пытаюсь резко подняться. Богдан опускает руки мне на плечи и давит, не предоставляя такой возможности.

— Убери руки, — цежу сквозь зубы.

Я разбита и подавлена.