Вначале несколько мгновений смотрит на Майка и только потом протягивает ему руку и называет свое имя.

— Русский друг Леры? — смеется Майк. — Уже уходишь?

— Да, дела, — отвечает Богдан.

Я в это время стою, затаив дыхание. Майк он… необычный. Всегда открыт для новых знакомств, тепло относится к моим друзьям и никогда не ревнует, хотя мы состоим в отношениях.

— А ты? — задает вопрос Богдан.

— Парень Леры, — поясняет Майк.

— Вот как, — замечает Богдан, а потом поворачивается ко мне и говорит по-русски: — Теперь я верю, что у тебя все в порядке.

Я закусываю губу и улыбаюсь. Да, так и должно быть. Вскоре он уедет, а я останусь здесь.

— До свидания, — прощается Богдан, начиная спускаться по ступенькам.

— Как сын? — спрашивает Майк. — Вел себя хорошо?

Вот что ему стоило спросить об этом за закрытой дверью? Но нет! Он делает это здесь, на лестничной площадке, при Богдане, который замирает на пятой ступеньке. Оборачивается и смотрит прямо на меня.

— Сын?

— Да, — поспешно киваю. — У Майка сын есть. Он попросил меня с ним побыть. Извини, что сразу не сказала.

Богдан понимающе кивает. А потом разворачивается и уходит. Я же заталкиваю Майка в квартиру и гневно спрашиваю:

— Зачем ты заговорил о сыне при нем?

— Я не думал, что это секрет, — улыбка на лице Майка меркнет, и я начинаю чувствовать себя дрянью.

Вот зачем я так с ним? Он совсем этого не заслужил. Он ведь и правда не знал, кто такой Богдан, а я свое материнство никогда не скрывала.

— Прости, — отвечаю, выдыхая, просто он…

— Отец ребенка.

— Откуда ты?

— Догадался. Я так понимаю, говорить ты ему не будешь?

— Нет. Не стоит.

По плотно сжатым губам Майка понимаю, что он хочет что-то сказать, но молчит. Ведет меня на кухню, достает из принесенного пакета мои любимые круассаны и спрашивает, какой чай я буду.

— Почему ты не скажешь, что думаешь?

— Ты все равно поступишь так, как считаешь нужным.

— Но все же… разве тебе не хочется высказаться?

— Если это ничего не изменит, то зачем? Если действительно хочешь знать, то зря ты скрываешь от него сына. Мне бы это не понравилось. Да и любому другому мужчине тоже. Он вправе знать.

— Это все изменит между нами, — возражаю.

— Изменит, — кивает Майк. — Но у ребенка должен быть отец. Одно дело, когда он от него отказался, и совсем другое, что он о нем не знает.

Я согласна с Майком, но совсем не хочу в этом признаваться. Я все равно ничего не скажу Богдану. Ни к чему это. У него уже есть сын, а Артура я эгоистично хочу оставить только себе. И дело даже не в этом… я не хочу делить сына. Не хочу, чтобы Артур рос в бесконечных полетах то к одному, то к другому родителю. Он должен расти в счастливой семье, даже если она будет неполноценной.

— Вот об этом я и говорил, — поясняет Майк.