Странно было подумать, что ему суждено жариться в аду только потому, что он китаец. Если же спасение было возможно независимо от того, к какой религии человек принадлежит, в чем тогда преимущество англиканской церкви?

Совершенно запутавшись, Филип обратился к Уиксу. С ним надо было соблюдать осторожность – Филип так боялся насмешек; к тому же едкая ирония, с которой американец относился к англиканской церкви, приводила его в замешательство. Но Уикс только озадачил его еще больше. Он заставил Филипа признать, что немцы из Южной Германии были столь же твердо убеждены в истинности римско-католической веры, как сам он – в англиканской; отсюда Уикс логически привел Филипа к мысли, что магометане и буддисты тоже искренне верят по-своему.

Следовательно, убеждение в своей правоте еще ничего не доказывает: все убеждены в своей правоте. Уикс не имел намерения подрывать веру юноши, но он питал глубокий интерес к религии и считал ее увлекательной темой для беседы. Он говорил правду, утверждая, что самым искренним образом не верит почти ничему, во что верят другие. Однажды Филип задал ему вопрос, который слышал от дяди, когда в доме священника зашла речь об одной умеренно рационалистической книге, о которой тогда спорили в газетах:

– Но почему же правы именно вы, а не такие люди, как святой Ансельм или святой Августин?

– Вы намекаете на то, что они были люди мудрые и ученые, тогда как обо мне вы бы этого не могли сказать?

– Да, – подтвердил Филип неуверенно, поскольку поставленный таким образом вопрос звучал дерзко.

– Святой Августин полагал, что Земля плоская и что Солнце вертится вокруг Земли.

– Ну, и что же это доказывает?

– А то, что каждый верит вместе со своим поколением.

Ваши святые жили в религиозный век, когда люди верили даже тому, что сейчас нам кажется совершенно неправдоподобным.

– Тогда откуда же вы знаете, что теперь мы постигли истину?

– Я этого не знаю.

Филип подумал, а потом сказал:

– Может, то, во что мы твердо верим сейчас, так же ошибочно, как и то, во что они верили в свое время?

– Вполне возможно.

– Тогда как же можно верить во что бы то ни было?

– Не знаю.

Филип спросил Уикса, что он думает о религии Хейуорда.

– Люди всегда создавали себе богов по собственному образу и подобию, – ответил Уикс. – Хейуорд верит в красивенькое.

Наступило молчание.

– Не знаю, почему вообще нужно верить в Бога, – вдруг сказал Филип."

"Едва успел он это произнести, как понял, что больше не верит. У него захватило дух, как будто он прыгнул в холодную воду. Он испуганно посмотрел на Уикса. Им овладел страх. Он поторопился уйти. Ему захотелось побыть одному. Это было самое сильное потрясение, какое он когда-либо пережил.