Через полтора часа начнется ее операция. Ее проведут трое лучших врачей в мире. Прогнозы благоприятные. Она была категорически против того, чтобы Вы знали, но это мнение и логика женщины. Как ее мужчина я взял на себя ответственность сказать Вам как человеку, который тоже в ответе за неё и вырастил её.

-В ответе за неё, говоришь?-спрашивает он, щурясь,- это ты так решил?

-Такие вещи не решаются самостоятельно,- парирую его враждебность,- ни мной, ни её, ни даже человеком, который воспитал и поставил на ноги. Такие решения- логичный исход сложившегося статус-кво. И да, я несу за нее всю ответственность. Спокойствие, внутренняя гармония и счастье Даны- мой долг. Потому я и здесь. С ней мы все решили. Она согласна на такой расклад. Надеюсь теперь получить и Вашего одобрения…

Дед смотрит жестко и стоически. Размышляет.

-Успеем еще потолковать про ваши делишки. Ты лучше скажи мне, что с Даной…

За время, пока я говорю, посвящая его в некоторые детали, его лицо меняет выражение несколько раз.

-К ней можно?- говорит он слегка хрипло.

Я киваю.

-Если поедем прямо сейчас, думаю, удастся зайти до операции. В любом случае, Вы захотите быть там во время и сразу после…

Мы больше не тратим времени на разговоры. Я облегченно даю медикам письменный отбой смс, уведомив, что с дедом все ок, но приказал все равно не расслабляться. Возраст- дело такое. Садимся в автомобиль и гоним обратно в госпиталь. На трассе нас подхватывают мои охранники, которые расчищают дорогу для нас от пробок. Без беспредела, конечно, иначе дед бы психанул.

Мы молчим. Он больше ничего не спрашивает, я сам ничего не отвечаю. Мне нравится, что тема Игоря не звучит а-приори.

Мы заходим в отделение, шаг деда становится менее решительным. Он поворачивается ко мне.

- Лучше не надо сейчас, Александр. Она не хотела, не надо… Не пойдем к ней. Но спасибо, что сказали. Я буду здесь на протяжении всей операции. Потом, если можно будет…- делает паузу, сглатывая страх,- зайду.

Я киваю и отворачиваюсь, но перед этим наши глаза пересекаются. Не знаю, может это игра моего воображения, но мне кажется, что в этот момент между нами что-то происходит внутреннее мужское. Это не понять женщинам."

"Я вижу его страх, а он- мой. Тот самый страх, который обычно мы, мужики, прячем от других. Не страх трусости и малодушия. Настоящий страх, природный, естественный. Тот, что чувствуют на войне во время боя. Страх, который не парализует тебя, а наоборот, мобилизует все способности. И в то же время, в нем есть одна очень важная черта, по которой его не спутаешь ни с каким другим- отчаянное желание не потерять, отчаянное желание сберечь…

На войне есть лозунг «Жизнь начинается там, где заканчивается страх».