И ценность этих поступков Сэм понимал как никто другой.

Он не знал где именно этот псих брал столько денег - крал, убивал из-за них, или на самом деле выполнял очень высокооплачиваемую работу вроде наемного убийцы – но то, что он был готов делать это ради Лии и ее свободы – говорило слишком о многом.

- Я пойду, дочка. Работа только началась.

- Да. Хорошо.

Мужчина не удержался и приобнял ее, потому что отчетливо видел, как изменилось ее красивое личико за эти пару минут, буквально потеряв все краски жизни.

Она переживала по-настоящему.

И по-настоящему влюбилась, хотя наверное сама еще этого не понимала.

Сэм надеялся только на одно - что зверь не пропадет бесследно и не разобьет сердце малышки, которое открылось для него против логики и понимания.

Лия прикусила язык, чтобы не позволить себе спросить придет ли зверь сегодня и знает ли Сэм что-нибудь об этом.

Пусть не приходит!

Пусть пропадет пропадом!

Она наконец начнет жить спокойной привычной жизнью без этого озабоченного извращенца!

Лия не притронулась к конверту.

Она еще долго ходила по комнате без дела и всё продолжала себя убеждать в том, что ей нет дела до того, куда пропал этот чертов зверь."

"Жаль только что никакие убеждения не помогали.

В груди было так больно, словно сломали все ребра разом, а она продолжала упрямо дышать и никак не умирала.

Лия не знала были ли в ее прошлой жизни такие тяжелые ночи, когда от своей боли и мыслей некуда было спрятаться, но надеялась, что эта ночь закончится и с приходом нового дня станет легче.

Нет.

Не стало.

Она переоделась в свободную пижаму лишь когда взошло солнце, и в темной комнате стало светло, а на душе темнее, чем было ночью.

Зверь так и не пришел.

И с собой забрал покой, сон и сердце.

На какой черт ей были нужны эти деньги?!

Словно откуп за то, что он ушел и ничего не объяснил!

Не в силах найти покой, Лия с брезгливостью откинула от себя этот конверт и выдохнула с дрожью.

Боже, какая же она дура…и как же это было страшно вот так привязаться к человеку, о котором не знаешь ровным счетом ничего – ни имени, ни телефона, ни возраста - ни единой зацепки за то, что относилось бы к его жизни.

С этими мыслями девушка промучилась еще один день без сна, покоя и еды.

Не смогла помочь даже Дора, когда заглянула следующим вечером, чтобы обнять свою бледную подавленную подругу, которой было настолько плохо, что она не могла говорить.

Адреналин в крови был горький, словно яд, и болезненный.

Он не позволял расслабиться и не опускал мысли девушки ни на секунду.