- Прости меня, Сонь. Так и было. Твой отец четко выразился про тебя, и я не имел права нарушить слово, данное ему.

- Но в мой день рождения…

- Я не сдержался. Мои чувства взяли верх над долгом и…

Я не успеваю договорить, объяснить, как следует - Соня целует меня. Прижимается, а я дурею от этого. От ее близости, от того, что она - моя. Теперь уже точно. Насовсем. Окончательно. Я мог удержаться, считая, что так будет для неё лучше, но не теперь.

- Миша, - шепчет она. - Мишенька, скажи, что это все правда, - просит Соня. - Скажи, что не передумаешь! Я иначе не выдержу!

В ее глазах слезы. И боль, и страх, что звучат в словах, остро отзываются у меня в груди.

- Я люблю тебя, Сонь. Очень, - тихо говорю. - Я считал, что не должен мешать тебе, что не имею права портить жизнь. Что ты достойна лучшего. Я был дураком. Прости меня за это.

- Ты не дурак! - тут же возражает она. - Ты самый-самый лучший! И я тоже люблю тебя! И нашего ребёнка!

Я не могу сдержать улыбки, как только разговор заходит про малыша. Опускаю ладонь на пока еще плоский живот.

- Спасибо тебе…

Утыкаюсь лбом в ее и просто дышу. Ей. Нашим единением.

- Мы столько времени потеряли…

- Но больше ведь не будем? - с надеждой спрашивает Соня.

- Не будем, - обещаю я. - Теперь я…

Меня прерывает звонок от Туманова.

- Подожди, это Кирилл. Придётся ответить.

Жена понимающе кивает, а я достаю телефон.

- Что-то случилось? Я пока ещё занят.

- Случилось, - мрачно отвечает тот. - И довольно серьезное. Тебе вот-вот предъявят обвинения, Миш. Так что времени очень мало.

- Скоро буду.

Соня настороженно смотрит на меня.

- Что-то плохое?

- Нет, моя хорошая, - улыбаюсь и целую ее в лоб, обнимая напоследок. - Но мне придётся уехать по делам.

- Это же не из-за развода? - встревоженно спрашивает она.

- Какого развода, Софа? Ты его теперь не получишь, даже не проси.

Она робко улыбается, а я понимаю, что сделаю все, что потребуется, чтобы она вот так смотрела на меня всегда и была счастлива.

- Миша…

Всего только имя, но оно срывает контроль напрочь. Сгребаю жену в охапку, нахожу ее губы и целую.

Снова и снова. Дурею, пьянею, лишаюсь хоть каких-то ориентиров. В башке ухает только одна мысль - она моя! Все-таки моя! И, черт побери, никто больше никогда к ней не подойдет и не посмеет расстроить!

Она. Моя. Женщина.

- Миш… Миша… - шепчет Соня, отвечает на мои варварские поцелуи, плавится. Я чувствую ее отклик, и как же мне хочется наплевать на все проблемы, взять ее прямо здесь, закрепить все сказанное и дать ей почувствовать, кому она принадлежит, и кто ее мужчина.

Но приходится тормозить себя. Во-первых, потому что Соня на сохранение попала не просто так. Нужно думать не только о желании, которое вышибает пробки, но и о здоровье нашего малыша. Только эта мысль помогает хоть немного притормозить.

- Любимая моя…

- Любимый, - улыбается Софа.