С трудом разбираю, о чем она, но фиксирую, скорее на автомате, окончательно расслабляясь и отпуская себя.

Все происходит в каком-то тумане, мареве нашего общего безумия. Соня настолько отзывчивая, настолько чувствительная, что я сам себе завидую.

Идеальная. И сегодня она моя.

Когда жене становится почему-то не по себе, я едва успеваю притормозить, но Тарская целует так яростно и самозабвенно, что я напрочь забываю обо всем и снова двигаюсь в ней.

- Миша… Миша… - бессвязно шепчет она. Целует сама, стонет, подается, откликается.

Я не смог бы описать то, что происходит между нами, иначе, как волшебство. Близость, которой у меня никогда ни с кем не было. Все, что было до этого - чистая механика. Не более.

Лишь когда мы приходим к финалу почти одновременно, в голове хоть немного рассеивается туман похоти и желания.

И только в этот момент, отстранившись, я с ужасом осознаю две вещи - у нас не было защиты, и Соня была невинна…

- 22 Соня -

Реакция мужа после всего меня удручает. Он кажется растерянным и… разочарованным?

- Тебе не понравилось? - рискую задать вопрос, ответ на который может меня окончательно добить.

- Не говори глупостей, - наконец, реагирует Миша. - Просто ты… Почему ты не сказала? Не предупредила.

- О чем?

Муж выразительно смотрит на меня, а я тушуюсь и теряю всю свою смелость. Понимаю, что он имеет в виду.

- Я же думал… - он шумно выдыхает, проводит рукой по волосам. - Зачем, Соня?

Конечно, не о такой реакции я мечтала. Но я хотя бы попыталась. Показала ему, что он - единственный мужчина в моей жизни. Впрочем, если даже это не сможет его убедить… Какой во всем этом смысл?

- Это был мой подарок на день рождения. Мне все понравилось.

Кажется, между нами стремительно разверзается пропасть. А ведь только что мы были близки донельзя.

Отворачиваюсь, пытаясь найти одежду, как вдруг сзади прижимается Миша. Вздрагиваю и тут же расслабляюсь. Мы совпадаем на каком-то физиологическом уровне - едва я чувствую его, как мое тело откликается.

- Я не знаю, зачем тебе это, но надеюсь, что не причинил тебе боли, - тихо говорит Калганов.

Хорошо, что я сижу к нему спиной, и он не увидит моих слез.

- И по поводу защиты… Сонь, прости, я виноват. Должен был позаботиться, но потерял контроль и напрочь обо всем позабыл. Знаю, это не оправдание, и прости, что придётся воспользоваться экстренной контрацепцией.

Он рассуждает так здраво и разумно, так в чем-то цинично и прагматично, что во мне что-то умирает.

Я не задумывалась о защите только по одной причине - я буду рада, если у меня будет малыш от него. Пусть Миша меня не полюбит, пусть мы разведемся, но частичка любимого мужчины останется со мной.

Именно поэтому я намеренно лгу ему:

- Не волнуйся. У меня безопасные дни. Я позаботилась.

Калганов чуть крепче меня сжимает, словно ему это не по душе.