Сейчас я сидела напротив полуголого мужчины в кружевном пеньюаре, лямка которого предательски соскользнула с плеча (видимо после моих манипуляций с подушкой), и только скрещенные руки на груди удерживали это безобразие на мне, не давая вещице опозорить меня, и осчастливить герцога, окончательно.

Какая сорочка в пол?! Монашеское платье, шерстяные кальсоны, сапоги и тулуп сверху — вот, в чем я буду теперь ночевать ближайший год!

Быстро соскочила с постели и завернулась в шелковый халатик, что оставила вчера перед сном в кресле.

— А ты не волнуйся. — пытаясь успокоиться уже проверенным способом процедила я, считая в уме до десяти.

Не помогло, и увеличила количество мысленных цифр. Так уже лучше. — Тебя мое белье и я сама, вообще никак не касаются.

— Ну почему же?! — усмехнулся он, окидывая меня оценивающим взглядом. Кажется, я стала преданной поклонницей хрустальных мыльниц. Тот, кто их придумал — гений! Очень многофункциональная вещь. И красиво и удобно. Ей можно даже обороняться или учить уму — разуму зарвавшихся типов. — Мы все же женаты. Мало ли, как жизнь повернется.

— Ко мне она уже повернулась.

 — фыркнула я. — И поверь, совсем не тем местом, с которым принято здороваться.

— Кажется, ты явно преувеличиваешь свое бедственное положение. — не поверили мне. Он что, действительно считает, что от такого подарка, как он, я должна прыгать жизнерадостной козой, страдающей слабоумием и благодарить богов, что меня «осчастливили»?

Свои сомнения я не постеснялась озвучить, чем вызвала волну негодования.

— А что тебя не устраивает? — возмутился «оскорбленная невинность» и даже с постели встал, а мне открылся вид на вполне простые клетчатые спальные штаны.

Все бы ничего, вот только расцветка у них уж больно яркая, аж в глазах рябит. — Молод, богат, умен, хорош собой. — стал перечислять этот, явно не скромный, обиженный в лучших чувствах, аристократ. — Да я герцог! — подвел он итог.

То, что он герцог, по его мнению, говорит само за себя? Так, что ли?"

"— Хамло, пьяница и бабник. — поспешила я открыть ему глаза на то, как обстоят дела на самом деле. Все вышеперечисленное разом перекрывает его перечисленные «сомнительные» достоинства.

Я прямо видела, как мужчина сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего.

В этот момент я его немного зауважала, так как он с собой справился, прекратил краснеть и пучить глаза. Пару раз вздохнул — выдохнул и пригладив всклоченные после сна волосы, спокойно сказал:

— Об этом я и хотел поговорить.

— Говори. — великодушно разрешила я, плюхнувшись на кресло и с интересом уставилась на мужчину. Он сел в соседнее и тоже внимательно на меня посмотрел. Кажется, у меня появилось чувство дежавю. Не к добру это. Не хватало, чтобы такие посиделки стали у нас традицией.