То, как они на нее смотрели, поставили точку в моем внутреннем метании. Именно тогда я осознал, что эта белокурая, вечно недовольная и ехидная заноза, должна принадлежать только мне. Никто не смеет смотреть так, на то, что мне принадлежит!

Недолго думая, я оттащил ее в сторону от гостей, выслушивая неожиданно красноречивый запас ругательств и возмущений в свой адрес. Чувствуя себя пещерным человеком, перекинул строптивицу через плечо и унес в сад, в беседку, которую давно заприметил, чувствуя, как маленькие кулачки бьют меня по спине.

Разговора не получилось. Я не мог вставить и слова в бесконечный поток упреков, которым меня щедро поливали. Пришлось действовать давно проверенным способом. Притянул красавицу к себе и заткнул рот, как умею, чувствуя, что она сопротивляется с каждой секундой все меньше, и отвечает на поцелуй все охотнее.

Большого труда мне стоило оторваться от нее, чтобы не довести поцелуй до логичного итога прямо в этой беседке. Не тратя времени даром, я вспомнил все свои связи и этим же вечером нас расписали в храме. Нинель долго возмущалась и отказывалась выходить за меня, тем более, таким образом. Но я прибег к знакомому методу и она растаяла, к моей великой радости. Может быть, я действительно, действовал спонтанно и несколько поспешно, но ни разу еще не пожалел о своей несдержанности.

Стоит ли говорить, что новость о нашей тайной свадьбе стала скандальной? С Климом мы тогда здорово повздорили. Даже до драки дошло, но наши женщины быстро призвали нас к порядку. Нинель отчитывала Клима, а Агата, со свойственной ей импульсивностью, присущей всей нашей семье, выкручивая мне ухо, и как маленького отчитывала. Помятые и, частично, побитые, а я, так еще и с краснеющим ухом, мы с Климом пожали друг другу руки в знак примирения, пообещав, что будем заботиться и любить своих жен.

С тех пор прошел почти год. Мне кажется, самое замечательное время в моей жизни. И все благодаря Нинель."

"Уже гораздо позже она призналась, что была давно влюблена в меня. На каком-то вечере, где она была с семьей, нас мельком представили друг другу. Тогда ей было всего пятнадцать, и я по привычке даже не стал заострять внимания на ребенке, почти сразу же забыв об этом знакомстве. Но только не она. Как она сказала, что сама была не рада этой влюбленности, понимая, насколько глупо любить такого как я. Никому о своих чувствах она, естественно, не рассказывала. Тем более Климу, зная, что мы с ним дружим. Со временем Нинель смирилась, что мы никогда не будем вместе. Но тут, нежданно-негаданно, объявился я со своим желанием найти ей жениха.

Уже сейчас я начинаю понимать, насколько невыносимо было Нине. Ее любимый человек хотел самолично женить на ней другого.