Иду в комнату что мне выделили, разбираю сумку, развешиваю вещи… Их так мало, что смотрится забавно в большой гардеробной. Снова начинаю ходить по дому. Подхожу к окну — вид потрясающий. Деревья в цвету, город за окном наполнен яркими красками. Ходят люди, ездят велосипедисты. Идиллия… Но на душе тяжесть. Я не могу выйти. Никого не знаю, в чужой стране. Чувствую себя диким зверьком, привезенным из леса в большой мегаполис.

Отхожу от окна — меня душат слезы. Замираю перед дверью, это спальня Людвига. А потом не знаю зачем, заглядываю туда…

Комната очень просторная, преобладают серый и черный тона, но она не мрачная.

Просто очень мужская. Как, впрочем, и вся квартира. Никаких рюшек или цветов. Хром, сталь. Несколько картин, видимо современных, потому что изображение трудно описать. Абстракция, ломаные линии."

"Мой взгляд падает на огромную кровать, заправленную шелковыми простынями, которая занимала большую часть пространства. Мне становится не по себе, мучают воспоминания о прикосновениях, о боли… И я выскакиваю обратно.

Прихожу в себя только оказавшись снова на кухне. Нет, я не проголодалась внезапно, видимо просто подсознательно хотела оказаться как можно дальше от спальни Людвига.

Вдруг понимаю, что мне нестерпимо находиться в этом замкнутом пространстве, пусть большом и красивом. Бегу к входной двери, пытаюсь открыть, но она заперта. Сползаю вниз, меня душат слезы. Какое-то время сижу на корточках, прислушиваясь к тишине и пытаясь услышать хоть какой-то звук за дверью. А потом обессиленная плетусь обратно в большую гостиную. И тут совсем рядом, буквально под рукой раздается громкая трель звонка. Подпрыгиваю от неожиданности, оглядываю комнату и вижу на высоком хромированном стеллаже разрывающуюся требовательным звуком трубку телефона.

Лёд ничего не говорил о звонках. Вдруг это входит в мои обязанности? Да, он ничего не объяснил. Но вдруг звонит сейчас, чтобы дать мне инструкции?

Еще немного посомневавшись, беру аппарат в руку. И осторожно нажимаю на зеленую кнопку.

— Лед? Дорогой, я замучилась набирать тебе, — говорит мне в ухо капризно-требовательный женский голос. — Мне сказали ты утром прилетел. Да, знаю что надо было дождаться… но я не могу.

Мне очень надо увидеть тебя…

И что мне ответить? Звонит женщина, его женщина по всей видимости… Зачем я только ответила на чертов звонок! И как теперь выпутаться? Тихо нажать отбой?

— Лед? — еще требовательнее произносит женщина.

— Простите… его нет дома, — отвечаю, понимая, что не найду в себе сил просто повесить трубку, да и все равно эта дама дозвонится рано или поздно Людвигу, а то и явится сюда, раз так поговорить с ним мечтает.

— А ты кто? — голос мгновенно меняется, становится холодным, неприятным.