Так же сделала и со второй книгой, и с третьей. В рюкзаке оказался толстенный англо-русский словарь физических терминов, и она переложила все книги на край стола.

— Вот, держи! После того, как ты все это внимательно прочтешь — на самом деле там не так уж много, не пугайся, — мы поговорим о гипотезе, и о паре общих мыслей, которые я собираюсь озвучить в реферате.

— Надеюсь, ты не собираешься выставить меня идиотом и это не будет похоже на твой доклад перед всем курсом, который никто не понял? Потому что если так, то лучше сразу забить.

— Скорее не захотели понять, — спокойно возразила Зубрилка.

— Не бойся, я постараюсь не углубляться и разверну вопрос в пределах общеобразовательных рамок. Все подготовлю и помогу тебе сориентироваться.

— Ты меня переоцениваешь, Уфимцева. Я запросто потеряюсь в этих дебрях.

— Ничего подобного, — девчонка все-таки подняла взгляд, на миг сощурив свои голубые глаза. — Это ты недооцениваешь, Воробышек.

С губ сорвался смешок.

— Себя? Вот уж это вряд ли. Я вполне себе знаю цену.

Но Уфимцева вновь смогла меня удивить, вмиг вернув с небес на землю.

— Меня, Ваня. Я найду тебя и не дам потеряться, если ты только захочешь.

Слова прозвучали неожиданно двояко, как-то излишне лично, и в ее глазах мелькнуло смущение, но она тут же его скрыла.

— На самом деле, — сказала, — прежде попытайся вникнуть, что в основе мира лежит молекулярно-кинетический синтез, согласно которому происходит постоянное взаимодействие частиц — атомов и молекул. Исходя из движения этих частиц и строится общая теория, которая совмещает в себе первое и второе начало термодинамики.

Ну, не такой уж я динозавр, как ей кажется.

— Это мне понятно, чего не скажу о гипотезе.

Я сижу над этой мутью весь вечер, пытаясь понять: нафига мне тепловые потоки газов и разная скорость молекул?

— Тогда представь, что все уже закончилось. Что ты когда-то уже все это учил и знаешь, осталось только вспомнить. Так легче справиться с задачей, исчезает нервозность.

— То есть?

— Что завтрашний день прошел или его вообще никогда не было.

— Но это же невозможно.

— Почему? Вполне возможно, если взять за отправную точку другую координату.

— Объясни.

— Например, в сравнении с Вселенной нас не существует.

— Как это?

— А вот так.

Наша жизнь настолько коротка — всего человечества, что по меркам предполагаемого возраста Вселенной — мы даже не секунда и не миг. А значит, по сути нас почти нет. Зачем нервничать?

— Хм. Печально.

— Как сказать. Но если мы вспомним срок жизни бабочки-однодневки, то в сравнении с ней мы почти Боги, обладающие вечной жизнью. Вот ты — Бог.

Ну хоть что-то приятное за вечер. Я довольно оскалился, потянувшись, как кот.

— Продолжай, Уфимцева, мне нравится.

На колени бухнулся тяжеленный словарь, согнув меня пополам.