Парни вокруг рассмеялись, а я насупилась. Снежана с подружками, оказавшиеся неподалеку, дружно захихикали. И только бармен ободряюще улыбнулся и поднял кверху большой палец — вот спасибо, человечище! А заведение тут у них все равно скучное, если даже такие новички, как я, сразу же становятся гвоздем программы.

— Все, — ответила, опустив руки. — Больше ничего не умею.

Воробышек сначала изумленно уставился на меня, потом прыснул, а потом громко рассмеялся.

— И я бы на твоем месте так не хохотала — клюв отвалится! — не сдержалась.

— Между прочим, это тебе со мной на празднике танцевать. Мне-то что, я еще один доклад расскажу, а тебе позор на весь универ! И это я еще про газету и фонтан молчу.

Достал!

Вот так бы сразу. Чуть не подавился, но замолчал. А клюв припомнил, заставив прыгать под музыку на скакалке.

Ай! Ой!

— Быстрее, Уфимцева! Еще быстрее! Нет, все-таки у тебя странные конечности! Интересно, вы все ботаники такие, или только мне деревянная досталась?

— 16 —

«Тебе досталась самая умная, — захотелось ответить, — и самая отчаянная.

И она, конечно же, наглому Птицу все припомнит!» Но вместо этого я устало возмутилась, уже без сил переступая через скакалку:

— Я думала, мы будем учиться танцевать, а ты меня заставляешь прыгать.

Воробышек и сам не стоял на месте, умело двигаясь под музыку. Он не смотрел на меня — рядом танцевали его друзья, так что я и вовсе остановилась, еле дыша и вспотев до чертиков.

— Мы? — удивился он. — Ты хотела сказать «ты», Уфимцева. Ты будешь учиться танцевать! Мне незачем.

Это мое море и я в нем рыба.

«Рыба» не выдержала и ушла под воду, — то есть в образовавшийся круг к другим парням. Тусовка набирала обороты, народу прибавилось и обо мне забыли. Музыка заиграла громче, парни разогрелись и вошли в раж. Сменяя друг друга, принялись выполнять стойки, вращения и кручения, показывая классный нижний брейк-данс. Я дождалась пока Воробышек выполнит что-то невообразимо крутое, как следует отколбасится на радость завизжавшим от удовольствия девчонкам, подковыляла ближе и дернула его за майку.

— Эй, Воробышек! Ну, хорошо, я! Так я буду учиться танцевать или нет? — требовательно спросила.

Мою руку стряхнули с плеча, как назойливую муху.

— Будешь. Вот сейчас еще пять сотен раз попрыгаешь и перейдем к растяжке. Думаю, что на сегодня с тебя хватит.

— Что-о?!

Я отшвырнула скакалку и гневно уставилась на оскалившегося пернатого, которому (вот прямо руки зачесались) тут же захотелось общипать перья. Или начистить клюв до блеска.