В большинстве мест эти обломки лежали только по одному или по два; в других они громоздились в разрушенных брустверах так густо, что обойти их было невозможно. Когда так происходило, жуткая тишина передвижения Боло растворялась в пронзительном визге сокрушаемого металла, когда он устремлялся прямо вперед, давя его своими тринадцатью тысячами тонн смерти и разрушения."

"Он достиг препятствия, слишком большого даже для него. Только наметанный глаз мог бы распознать в этом растерзанном и изуродованном трупе еще один Боло, развернутый бортом, чтобы преграждать врагу путь даже после смерти, разбитый Хеллбор все еще нацелен в долину, люки ракетных отсеков открывали взору пустые колодцы шахт, в которых закончились боеприпасы.

Пятнадцать вражеских машин лежали мертвыми перед ним, безмолвное свидетельство жестокости его последнего боя, но живой Боло даже не остановился. В этом не было никакого смысла, поскольку раскаленный корпус мертвого Боло из дюраллоя излучал ненужное тепло от вышедшего из строя термоядерного реактора, который его и выпотрошил. Даже его невообразимо хорошо бронированный центр выживания не смог бы уцелеть, и живой Боло просто изменил курс, чтобы протиснуться мимо него. Вулканическая скала завизжала как от боли, когда движущийся бронированный бок оцарапал склон скалы с одной стороны, а мертвый Боло содрогнулся с другой, когда вес его собрата отбросил его в сторону.

За последние тридцать километров движущийся Боло миновал четверых погибших товарищей по бригаде, и сам не остался неповрежденным. Два его бесконечных повторителя правого борта были превращены в искореженные обломки, от попаданий энергетического оружия расплавленные брызги дюраллоя стекали по по гласису и застывали, как слезы боли, треть кормовых сенсорных решеток была снесена в результате близкого попадания, а его передний гусеничный щит правого борта .

На его башне был опознавательный код 25/D-0098-ART и обнаженный золотой меч командира батальона, но он был один. Уцелело еще только одно подразделение его батальона, и это подразделение находилось впереди, за пределами этой задушенной смертью долины. Он был где-то там, двигаясь даже сейчас по бездорожью и безводным пустошам планеты Камлан, и линейное подразделение ART постоянно грохотало в поисках его.

* * *

Приближаясь к своей непосредственной цели, я запрашиваю свою инерциальную навигационную систему. ИНС — не самый эффективный способ определить мое местоположение, но вся орбитальная сеть Камлана, включая разведывательные и навигационные станции, а также ретрансляторы связи, погибла при первом ударе противника, и ИНС вполне достаточна. Я подтверждаю свои текущие координаты и двигаюсь вперед, наконец-то покидая долину.