Я фиксирую схему, и люки дронов снова открываются. Двадцать четыре новых дрона — 82,75% от моего оставшегося количества — устремляются вверх, и я также открываю люки своих УВП[2].

Дроны с ревом полетели на север. На этот раз они не приближались медленно, потому что теперь они не просто искали LNC. На этот раз они уже знали его приблизительное местоположение, и их единственной задачей было уточнение и подтверждение для управления огнем.

Но ЛНК знал, что они появятся. Он уже резко развернулся на оставшихся гусеницах и остановился поперек долины, , и навстречу дронам с визгом полетели тяжелые ионные заряды.

Его уцелевшие пулеметы и лазерные установки добавили свою ярость, и дроны разлетелись на части, как будто врезались головой в стену. Но каким бы эффективным ни был его огонь, он был менее эффективен, чем могли бы выдать его поврежденные системы ПВО, и один дрон — всего один — прожил достаточно долго, чтобы сообщить о его точном местоположении.

Я удивлен эффективностью огня LNC, но мои беспилотники выполнили свою миссию. Более того, они позволили мне впервые увидеть его повреждения, и я потрясен их серьезностью.

Кажется невероятным, что он все еще способен передвигаться, а тем более вести прицельный огонь, и, несмотря на его трусость и предательство, я испытываю укол сочувствия к агонии, которая, должно быть, исходит от его болевых рецепторов. Тем не менее, он явно остается боеспособным, несмотря на свои ужасные раны, и я передаю его координаты своим ракетам. Мне требуется 0,00037 секунды, чтобы подтвердить правильность выбора цели, и затем я стреляю.

* * *

, когда ракетные залпы поднялись и с воем устремились на север, наводясь на свою цель.

Большинство птичек ART`а , полагаясь на радар, позволяющий обходить рельеф, чтобы пройти прямо над долиной. Ураган его огня обрушился на широко разнесенные пеленги, а ослабленная активная защита LNC была недостаточной, чтобы перехватить все ракеты.

ART опустошил свои батареи УВП, бросив все оставшиеся боеголовки в своего бывшего товарища по бригаде, предателя. Чуть менее четырехсот ракет было выпущено менее чем за девяносто секунд, и LNC корчился от боли, когда десятки из них прошли сквозь его зону перехвата.

Они колотили по его боевому экрану, разрывали и изодранную броню, и болевые рецепторы выли, когда новые повреждения разбивали его израненный боевой корпус. Половина его оставшихся бесконечных повторителей была уничтожена, осталось еще меньше целых сенсоров, а его тринадцатитысячетонная громада содрогалась под безжалостным обстрелом.

И все же он выжил. Взорвалась последняя боеголовка, и его гусеницы снова пришли в движение.