Моя излишняя эмоциональность всегда умела испортить момент, но Ваня знал, с кем встречается. С экспрессивно-депрессивной девочкой, у которой до чертиков надуманных проблем. Наверное, именно поэтому работа дается мне нелегко. Я принимаю все слишком близко к сердцу.

Меня легко задеть и так же легко вывести из себя. Состояние стабильности по щелчку пальцев может превратиться в истерику.

Кладу в кружку очередную ложку кофе и, сбившись в подсчетах, вытряхиваю молотый порошок в мусорное ведро. Нервничаю.

Конечно, я нервничаю. Не каждый день приходится сообщать Ваньке о том, что я уезжаю в тур аж на четыре месяца.

Ерохин в этот раз охватил не только Россию, но еще и страны Прибалтики. Также несколько городов в Европе. За эти два года мы вышли на новый уровень. Я снялась в новогоднем «Голубом огоньке» и еще десятке шоу.

Прилив известности стал для меня настоящим испытанием. Повышенное внимание, жесткий график, съемки, встречи, гастроли и практически полное отсутствие свободного времени. Да, есть и плюсы: любовь фанатов, первые и достаточно внушительные гонорары.  Я даже приобрела себе машину.

Плюс уговорила Ваньку переехать в мою квартиру.

Еще бы, в своей голове он видел наши отношения иначе. Это я должна была переехать к нему. Это он должен был вносить основной доход в наш союз, но на деле все выходит совершенно иначе.  Что только усугубляет ситуацию.

Ванька гордый. И такой расклад его задевает. Я это понимаю, но ведь все изначально было ясно…

Моя профессия предполагает высокие заработки, если повезет.

Мне повезло, и чувствовать себя виновной за успех у меня нет никакого желания. Нет, но я ее чувствую...

Хоть Ваня никогда на это и не намекал, но я прекрасно понимаю, что ему некомфортно.

Самое большое проявление его обиды – отказы выходить со мной в свет. С одной стороны, объективная причина этой категоричности – его работа. Светить лицом человеку, проходящему службу там, где это делает он, вариант так себе. А с другой, я уверена, он и сам не слишком горит желанием появляться со мной на публике.

В прихожей открывается дверь, и я вздрагиваю. Тянусь за сахарницей, но вовремя отдергиваю руку. Токман терпеть не может сладкий кофе.

– Привет, – выхожу к нему навстречу, пряча руки за спину, сцепив их в замок.

– Привет.

Ванька убирает ботинки в шкаф и проводит ладонью по своим волосам. Сейчас они чуть длиннее, чем раньше. Теперь он не стрижется под ежик.

– Я приготовила ужин.

– И почему до сих пор одета?

– Я про человеческий ужин, – улыбаюсь и, улизнув от его объятий, проскальзываю в кухню.

Слышу, как в ванной течет вода, и отсчитываю секунды до предстоящего разговора.

– Что произошло?

Ванька фиксирует ладони на моей талии сразу, как оказывается рядом.