Но, когда смотрю на него, разговариваю, складывается полное впечатление, что знакомы мы целую вечность. Мне с ним легко. Я могу быть собой. Не до конца, но точно больше, чем с остальными.

– Я не хотела обидеть, я думала, что так будет лучше…

– Кому? – Ваня обнимает, но сразу после моих слов немного отстраняется.

Запрокидываю голову так, чтобы его видеть, и продолжаю свою исповедь:

– И тебе, и мне. Посмотри, что уже происходит. Дальше будет только хуже. Я знаю, я это чувствую.

– Ты еще апокалипсис предскажи.

Ваня ухмыляется, аккуратно касаясь пальцами моей щеки. Этот жест убивает. Выносит все рамки. Все то плохое, чем набита моя голова, растворяется вот сейчас, в эту самую секунду.

Тянусь к нему, испытывая какие-то ненормальные чувства. Зависимость. Иначе назвать просто невозможно. Мне хочется, чтобы поцеловал, или сделать это самой. Обнять его так сильно или же почувствовать его руки на себе.

Крепко-крепко.

В голове кавардак, эмоции зашкаливают. У меня пальцы дрожат от волнения. Со мной еще никогда такого не происходило. Трогаю Ванино лицо в ответ. Обвожу его губы кончиками длинных ногтей, понимая, что улыбаюсь.

Смотрю ему в глаза и не могу остановить поток этой светлой и такой теплой энергии.

Все эти две недели я думала о нем. Пыталась выбросить из головы, но не могла. Не получалось, и, кажется, теперь уже не получится никогда. Потому что Токман – кто-то слишком особенный. Другой, непохожий на остальных. С ним я чувствую себя иначе. Красивее, увереннее, лучше. Он подсознательно, не говоря ни слова, внушает мне эти вещи. Транслирует ощущения.

– Тебе так гораздо лучше, – его губы в миллиметре от моей шеи.

Вздрагиваю.

– Что? – бормочу и саму себя не слышу из-за громких ударов сердца. Пульс такой, словно я бегу эстафету.

– Без линз.

Ваня трогает мои волосы, говорит что-то еще, а я… я вдыхаю и не могу выдохнуть. Я не надела линзы. Ужас. По телу ползет холодок. Такой липкий. Темный. Резко отворачиваюсь и явно ввожу Токмана в состояние раздражения.

Ваня сжимает мой подбородок и заставляет посмотреть на него. Прямо в глаза. А я… все, о чем думаю, это о своей оплошности. Я так сюда спешила, что забыла о дефекте.

Начинается паника. Не знаю, куда себя деть, сразу хочется сесть боком.

– Мне нравится, – фиксирует мою шею так, чтобы не смогла больше отвернуться. – Запомни это раз и навсегда, чтобы не забивать голову фигней. Сейчас точно не место. У нас очень мало времени, – смотрит на часы, что окольцевали его запястье. – Ровно пять минут.

– Пять минут? – хлопаю ресницами и пытаюсь расслабиться. Ведь правда, Ваня уже не раз говорил, что ему нравятся мои глаза. Вот такие странные, но нравятся.

Тихонечко выдыхаю и тяну к нему руки, собственнически располагая свои ладони на грудной клетке, и целую. Первая.