"

"– Ничего особенного, – совсем ненадолго задерживаю взгляд на ее обтянутой юбкой заднице.

Что эта мадам делает здесь в такую рань, тоже загадка. Она преподает с начала этого года. Почти две недели в этих стенах, но уже каждый второй успел мне сообщить, что ей двадцать шесть лет.

Вообще, о ней ходят довольно интересные слухи. Говорят – дочь начальника училища. Внебрачная, поэтому и фамилии у них разные. И вот если это так, то Жеке лучше захлопнуть рот и повесить свой «интерес» на гвоздь.

– Токман, Башечкин, вы сюда не трындеть пришли.

Капитан продолжает разглагольствовать, пока все рассаживаются по местам.

Набираю в ложку кашу, но она не лезет в глотку. Жрачка эта.

Двенадцать дней с одной-единственной мыслью – мне нужен увал.

Просто необходим, чтобы наконец-то поймать Азарину, которая все это время продолжает меня игнорить. Она там верит в придуманные собой же проблемы, а я землю готов жрать, лишь бы побыстрее вырваться к этой повернутой.

Вечером, после отбоя, зависаю в умывальнике. Единственное место, откуда можно позвонить без лишних ушей в это время суток.

В сотый раз звоню Азарину, слушаю гудки, а после вырубаю мобильник.

Да и пошла она. Сжимаю руки в кулаки, легонько ударяя сжатыми пальцами о кафельную стенку.

– Токман? – Женька, шныряющий по коридору, заворачивает ко мне. – Че с лицом?

– Отвали.

– Серьезно, кому ты там всю неделю названиваешь?

– Не твое дело.

– Очередная развлекаловка наметилась?

– Товарищ курсант, покиньте помещение.

– Ты че, охре…

– Вам отдает приказ старший по званию, будьте добры выполнять.

– Походу, совсем чокнулся. Нехило она тебя там динамит.

– С чего ты взял?

– На лбу написано. Вляпался, да?

– Пока еще точно не решил, – говорю чуть тише, прижимая край телефона к подбородку.

– Фиг с ней. Забей.

Башечкин ржет аки конь и хлопает меня по плечу.

– Ладно, царевна-несмеяна, оставлю тебя один на один со своей драмой.

После очередных ночных размышлений я решаю действительно забить на всю дурь, что успела скопиться в моей башке. Заколотить на остаток недели двадцатисантиметровый гвоздь в крышку нашего с Азариной своеобразного общения.

В подобном духе проходят еще сутки. А утром сообщают список тех, кто заслужил это привилегированное право пойти в увал.

– Токман.

Слышу свою фамилию, но никакой особой радости не испытываю. Плевать мне.

Желание увидеть Татку пропало. Я был одержим им все время, что находился за забором, а сегодня словно попустило.

Открываю дверь в квартиру и кидаю ключи в корзинку, что стоит на тумбе в прихожей.

– Ба, я дома.

– Ванечка, наконец-то, я как знала, что сегодня придешь. Пирожки испекла. Мой руки и…

В кармане жужжит телефон.

– Хорошо. Я быстро, – достаю мобильник, зажимая его между ухом и плечом.