От понимания того, что злейший враг проник туда, куда вход был строго воспрещен, хотелось выть. Это нечестно. Этого нельзя было допустить. Воспользоваться моей беззащитностью, чтобы подобраться так близко!

– Пожалуйста, не делай этого…

– Чего именно?.. – ввел в меня два пальца, – этого?.. – наклонился и ударил по соску языком, – или этого? М?

Я выгнулась в пояснице и закусила кулак, пытаясь сдержать стоны.

Тело не слушалось, сейчас оно походило на оголенный нерв, чутко отзывающийся на каждое прикосновение Шевца. И для меня это было похоже на самый жуткий ночной кошмар.

– Уйди… – заныла, отталкивая мужчину, – я не хочу…

– Не хочешь, говоришь?.. – я услышала треск ткани, – мокрая, как течная сука…

Я тонула в омуте черных глаз и ненавидела его всеми фибрами души. То, что он делал со мной, было гораздо страшнее всего, что мне приходилось переживать раньше. Да, я хотела его, тело молило о разрядке. Внизу живота полыхал огонь, искусно поддерживаемый умелыми пальцами. Но тем самым я предавала саму себя…"

"Разведя мои ноги в стороны, еще раз прошелся пятерней по раскрытой промежности и приставил головку к входу.

– Нет!.. – закричала, вгрызаясь ногтями в его плечи.

– Убери от меня свои руки!.. – ощетинился Шевц и вошел рывком сразу на всю длину.

Зажмурившись и закусив губы изнутри, я уговаривала себя абстрагироваться, как это делала раньше. Пыталась воспроизвести те ощущения, которые испытывала, когда он насиловал меня в подвале. Но ничего не выходило. Все рецепторы в данный момент были настроены только на него. Его терпкий запах. Его жесткие пальцы на моих бедрах. Его член, раз за разом заполняющий меня до отказа. Только это получалось чувствовать… А также нарастающий с каждым толчком горячий узел в низу живота.

– Пожалуйста… пожалуйста… – и правда, как сука скулила я, комкая простыни в руках. Пусть это быстрее кончится.

Шевц взял сосок двумя пальцами и легонько потянул на себя. Как спусковой крючок нажал… И все… В этот момент меня накрыло… Унесло волной сильнейшего оргазма. Все органы чувств, включая зрение и слух, отключились уступив место концентрированному наслаждению…

Действительность отступила на задний план, позволяя ненадолго окунуться в океан чистейшего кайфа.

Когда последний спазм унес с собой эйфорию, я закрыла лицо руками и разрыдалась. Не чувствовала, как он кончил и встал с кровати. Услышала лишь его тихое «дура» и хлопок двери. Еще никогда не ощущала себя настолько раздавленной.

Будто украли что-то очень – очень ценное.

Слезы все лились и лились…

Не могла припомнить, когда я плакала в последний раз. Думала, уже давно не способна на это. Унижения, побои, оскорбления перестали трогать меня года три назад, но предательство самой себя выбило почву из-под ног.