Конечно же, она глаз не сомкнет, будет смотреть на Лику, ловить любое изменение ее состояния и без конца щупать лобик. И ни о каком разжигании камина речи быть не может, Алена сразу учует запах горящих дров, а как он сможет объяснить, почему вместо того, чтобы ложиться спать перед новым рабочим днем, сидит в гостиной и смотрит на огонь? Время-то уже четвертый час. Ладно, не смертельно, паспорт Ларисы можно сжечь и завтра вечером, когда он вернется с работы.

Суханов разделся, принял душ и забрался в постель. Напряжение не отпускало, и он не мог бы сказать с уверенностью, вызвано это напряжение болезнью дочери или тем, что он сделал.

Мышцы будто свело судорогой, сна ни в одном глазу. Ничего, твердил он себе, ничего, это просто нужно пережить, зато потом все будет иначе, совсем иначе. Будет хорошо. Будет так, как он хотел.

У Забродина он работает уже больше десяти лет. Когда только пришел в холдинг – ему было двадцать пять, и он очень радовался этой работе, потому что Забродин платил много, и для его возраста это были просто колоссальные деньги. Теперь ему тридцать восемь, и положение мальчика на побегушках его давно перестало устраивать.

Он бы с удовольствием принял предложения, которые ему много раз делали, но в раскрученный бизнес нельзя входить без больших денег, потому что надо выкупать пакет акций серьезных предприятий, чтобы стать там партнером и хозяином."

"Он хочет другого социального статуса. То, что было хорошо в двадцать пять лет, в тридцать восемь уже не устраивает. Он все это перерос. Его страшно раздражает, что Забродин, как и много лет назад, фамильярно называет его Славиком. Суханов хочет стать, наконец, Вячеславом Константиновичем.

Конечно, Юля Шляго обращается к нему «Вячеслав» и на «вы», но ведь она пришла всего четыре года назад, она моложе, и потом, Юля – точно такой же наемный работник, как и он сам, и ее учтивость и пиетет для Суханова мало что значат. Поскольку обязанности между двумя помощниками были давно распределены, никакой ревности она у Суханова не вызывает. На женщину можно свалить всякую бумажно-канцелярскую нудятину, которой мужики заниматься не любят, а Шляго – спокойная и безропотная овца, все беспрекословно выполняет быстро и хорошо и никогда ни на что не жалуется. Суханов с первого же дня повел себя с ней так, будто он старший помощник, а она – простой или даже младший, хотя должности их называются одинаково и зарплата тоже одинаковая. Юля не возражала и не ерепенилась, приняла его условия игры. Первое время это главенство, эта позиция «первого и старшего» Суханова полностью удовлетворяла, но со временем он привык, а потом понял, что все это мелко, смешно, это не его уровень. Ему хотелось большего. Ему хотелось быть Главным.

Но для этого нужны солидные средства.