– Давай Рыженко позвоним, – сказал он. – Она здесь недалеко живет, пять минут на машине. Надо ей доложиться.

– Завтра доложим, – буркнул Геннадий, – успеется.

– Ген, завтра с утра надо начинать искать Михайлова. А Надежда Игоревна велела сразу доложиться, как только будет результат. Не хочешь звонить – я сам позвоню.

Колосенцев покачал головой и полез в нагрудный карман за телефоном.

– Ну ты, блин, зануда! Только имей в виду: время – десятый час. Я, конечно, позвоню, но если она меня сейчас пошлет в грубой форме, я брошу тебя прямо здесь, даже до метро не подвезу.

У меня игра.

Роман изо всех сил напрягал слух, чтобы разобрать, что говорит Рыженко, но слышал только звучание ее голоса. Впрочем, звучание это было вполне обнадеживающим.

– Сейчас будем, – закончил разговор Геннадий. Убрал телефон и выразительно посмотрел на Дзюбу: – Сволочь ты, Плюшкин. Я тебе это еще припомню.

Но Роман не мог долго сердиться, он вообще-то и сердиться толком не умел. Быстро забравшись в салон автомобиля, угнездился поудобнее и оживленно заговорил:

– А толковый парень этот Антон Сташис, правда? Он дело говорит. Этим надо воспользоваться.

– Смотри, при Надежде ничего такого не ляпни, деловой! – фыркнул Колосенцев. – За контакты с Петровкой нас по головке не погладят.

Рыженко действительно жила в той же части города, что и Валерия Михайлова, и уже через несколько минут оперативники входили в ее квартиру.

– Здорово, Алена, – кивнул Колосенцев вышедшей в прихожую девушке, крупной, с огромными глазищами, длинными распущенными волосами и белоснежной кожей. Девушка была похожа одновременно на Надежду Игоревну и на мадонну.

Колосенцев бывал дома у следователя много раз и с ее дочкой был знаком.

А вот Роман Дзюба увидел Лену Рыженко впервые.

Увидел – и обалдел от восхищения.

Надежда Игоревна заметила, что Ромчик впал в ступор при виде Лены, но решила не обращать внимания. У молодых все так быстро проходит… Моментально влюбляются и так же скоропалительно «выпадают из любви». Хотя если бы Ленка обратила на мальчика внимание, Надежда Игоревна не была бы против. Ромка – надежный, такому не страшно дочку доверить.

Гена Колосенцев играл первую скрипку, докладывая о беседах с наследниками Чернецова, а Роман то и дело встревал с какими-то дополнениями и уточнениями, которые Геннадию не казались существенными.

Он грубо обрывал Ромчика, иногда добавляя что-нибудь язвительное или издевательское. Когда дело дошло до Валерии Михайловой, Роман вмешался и стал рассказывать о своих находках. Гена болезненно морщился и кривился, и тут Рыженко не могла с ним не согласиться.

– Рома, нам это не нужно, – устало сказала она. – Мало ли кого мужья бросали? Всем тяжело. Конечно, баба переживает, но это нормально.