Нежно целует в нос и говорит «Счастье мое»… Он бесконечно нежен со мной ночью и я таю, как мороженное у него на губах… Мы учились любви вместе, совершали открытия, удивительные и грандиозные… И нам все было ни по чем… И то, что ели мы овсяную кашу на завтрак, а гречку с курицей на ужин, почти каждый день. Одевались в секонд-хенде и спали на железной кровати… «Все у нас будет» — уверял меня Андрей, — «Я обещаю тебе, ты будешь самой счастливой на свете». «Я и так самая счастливая» — отвечала я…

Я светилась мягким светом от любви, и прохожие смотрели мне вслед, улыбаясь.

Училище я закончила раньше своего мужа на пару лет и стала работать медсестрой в неотложке. Появились деньги… Не много, но после стипендии это был существенный прирост благосостояния. Андрей постоянно подрабатывал на стройке, его уже там хорошо знали и уважали. Пока обычным рабочим — месил цемент, таскал стройматериалы, разгружал машины. Он смеялся, что должен узнать все стадии строительства здания. От чертежа на бумаге до рытья фундамента. И когда он, наконец, окончил институт его тут же взяли сначала арматурщиком, а потом и инженером-строителем на ту стройку нового микрорайона, где он подрабатывал.

Деревянную свадьбу мы уже отметили в отремонтированной и обставленной квартире. Муж сам штукатурил стены и укладывал паркет. Мы купили шикарную деревянную кровать и шкаф-купе. Жизнь заиграла новыми красками. Появились те вещи, которые раньше мы не могли себе позволить — хорошая одежда, заморские фрукты, кафе иногда по вечерам, букет цветов неожиданным сюрпризом от любимого мужа, красивый галстук ему на праздник. Хотя я по прежнему была нерешительна и робка, терялась с незнакомыми людьми и смотрела в пол, но Андрей говорил, что это остатки детдомовского прошлого и совсем скоро я стану уверенной в себе и смелой девушкой.

Когда мы решили завести ребенка, Андрей уже занимал должность прораба, а мне исполнилось двадцать четыре. Год назад мы взяли в кредит двухкомнатную квартиру в новостройке и купили подержанную машину. Все было прекрасно. Мое счастье росло во мне теплым крохотным комочком. А второе носило меня на руках и нежно целовало по утрам в щечку, уходя на работу.

Мы ехали вечером из больницы, была зима, было ужасно скользко не то, что ехать, но и ходить. Андрей медленно и аккуратно, со скоростью сорок километров в час двигался по самой крайней правой полосе, когда большой грузовик, не справившись с управлением, врезался в нашу машину слева. Потом мне сказали, что со стороны водителя ничего не осталось — только исковерканный металл.