— Хватит! — прозвучал спокойный голос отца за спиной в тот момент, когда я замахнулся для ещё одного удара, финального.

Наклонился к Кирюше и сказал на ухо.

— Ещё раз хоть что-то скажешь о моей матери… Я тебя убью!

Поднял напоследок его голову и стукнул об пол. Вышел интересный глухой звук. Братец даже не застонал.

— Я сказал: «хватит»! — И меня отшвырнуло в стену.

Ударился спиной. Ничего серьезного. Если бы отец хотел, то одним движением прибил.

— В мой кабинет! — строго произнёс он.

Встал, посмотрел на братца без сознания и лужу крови под ним. Довольная рожа пропала. Этого я и добивался.

Шмыгнул носом, проходя мимо него. Остановился на мгновение, чтобы отряхнуться и привести себя в порядок, и последовал за главой рода.

Александр Богров. Тимофей его второй сын после первого брата Олега. Один из трёх претендентов на место главы. Пошёл я в него: такой же высокий, и жилистый.

Александр… У «меня» к нему тёплые чувства. Хоть ко мне не очень относились в роду, отец всегда вставал на мою сторону, из-за чего на него постоянно давили старейшины. По силе я был не слабее своего первого брата. У меня все шансы занять место отца. Хотя — он очень сильный. Если бы не это, его уже давно сместили бы с поста главы мои дяди.

Мы зашли в один из его кабинетов в нашем особняке.

— Садись, — произнёс он спокойным тоном.

Уравновешенный, рассудительный, всегда знает, чего хочет и как получить желаемое. Несмотря на свой возраст, ни единого седого волоса, а тело всё такое же крепкое. Наверное, поэтому мать влюбилась в него?

Занял место напротив отца. Посмотрел на свои разбитые в кровь кулаки. Моя или Кирюши? Неважно. Главное, получилось наконец успокоить ярость, что проснулась во мне после слов братца.

— Тимофей, — начал мой отец расстроенным голосом, — мне жаль, что с тобой случилось… Обещаю разобраться в ситуации и строго наказать виновных.

— Я смогу… — попытался сказать, что мне под силу восстановить астральное тело, но осёкся. Если Карл считает, что это финальный диагноз для меня, то слишком рискованно показывать свои силы. Тем более церковники рядом: даже в нашем роду есть служитель Танталоса.

Отец вздохнул и посмотрел на меня с жалостью, скромно улыбнулся и вернул лицу серьёзность.

— Ты так похож на неё… — произнёс он тихо. — Особенно глазами и улыбкой.

И замолчал. Взял бумаги и стал что-то на них писать. Через несколько минут протянул мне несколько листов.

— Я… — замялся глава, — понимаю, что так неправильно… Я тебе врал. Все мы. Но так было нужно. Возможно, когда-нибудь ты меня простишь и поймешь… Тимофей, твоя мать жива. Она сейчас в другом городе.

— К-как?.. — ошалел я.

Всю жизнь Тимофею говорили только то, что она была простолюдинкой. А когда ему стукнуло четыре года, сказали: умерла от болезни.