"

"Расслабиться я была бы не прочь. Тем более, Ингивил, наверное, единственное место, где я могла себе позволить продегустировать вино, не опасаясь нападений. И все равно триста лет выдержки вызывали сомнения. Следом в столовую вошел донельзя довольный Гондрик с подносом кубков в руках. Судя по всему, общение с предком проходит отлично.

С алкоголем градус веселья подскочил. Возраста напитка опасалась только я. Но убедившись, что никто не побежал в срочном порядке в туалет, я тоже пригубила вино. Оно оказалась терпким и немного вяжущим. Крепость проявилась буквально через пару глотков.

По уставшим мышцам разлилось расслабляющее тепло, мысли подернулись пеленой дурмана, и о проблемах я не вспоминала. Смеялась, общалась, а когда Лалиэн принесла лиру и заиграла, даже подпевала со всеми, пусть толком и не знала слов песни.

«Смертные странные», — выдал Исааз.

«Бессмертные еще страннее», — мысленно фыркнула я.

«Вы и вправду не понимаете, что все погибните?».

Его слова сжали сердце тисками отчаяния, которое я силой воли отринула, вновь растянув на губах улыбку. Искусственную, почти болезненную, но это было самое большее, на что я сейчас способна.

«Не погибнем. Потому что верим в победу и будем бороться. Может, поэтому мы и ценим жизнь, что она столь коротка?».

«А если я пообещаю, что сохраню жизни им всем? Хочешь, даже не трону Ринделл? Тогда ты сдашься? Одна жизнь и так обреченной ради спасения многих. На это ты согласна?» — холодный смешок ударил по натянутым нервам, глаза предательски защипало, а поперек горла встал ком.

Ложка, которую я крутила для развлечения, выпала из задрожавших пальцев. Никто ничего не заметил.

Кажется, даже не обратили внимания на то, что я спешно покинула столовую.

Только встав, я поняла, что все же выпила больше, чем стоило. А ведь не осушила и четверти кубка. Выдержка у напитка или отсутствие привычки. Неважно, но чувствовала я себя странно. Голова кружилась, ноги сделались ватными. Наверное, сейчас я не смогла бы показать ни одного приема. Вот поэтому я никогда не пью.

***

В свои покои ворвалась, с рывка открыв дверь. Здесь царила полутьма, которая рассеялась, стоило создать магический шарик. Подняв лицо к потолку, я судорожно вздохнула, пытаясь унять эмоции.

Исааз молчал, не злорадствовал, ничего. Наблюдал. Нет, я знала, что он не будет уничтожать мир, в котором живет. Только перестроит под себя. Он, правда, сдержит слово? И ведь мелькали мысли, а не побыть ли эгоисткой? Обезопасить близких и не думать о том, что будет с остальными? И плевать на себя? Может, Исааз прав, и я обречена с самого начала. Наши души уже настолько тесно сплетены, что я сомневаюсь в том, что смогу жить дальше, после разъединения.