Это гораздо более животный поцелуй, чем поцелуй в клубе. Тот был поглощающим, но медленным и страстным.

Безопасным.

Тогда я чувствовала себя в безопасности, вот почему попросила его поцеловать меня сейчас. Это была попытка воссоздать ту атмосферу, но этот поцелуй ни в коем случае не похож на тот."

"Он наказывает меня. Джереми прикусывает мой язык так сильно, что я стону и извиваюсь. Из моих глаз текут слезы, я кусаю в ответ еще сильнее, пока во рту не появляется металлический привкус.

Джереми выпивает кровь с моего языка, затем заставляет меня проглотить ее. Он крепко сжимает мою челюсть и толкает мою голову назад, чтобы он мог проникнуть глубже, ближе, к той части меня, до которой я не могу дотянуться.

Он как будто наказывает меня за то, что я попросила его поцеловать.

За все остальное, что я сказала, тоже.

И, как ни странно, я не чувствую угрозы. Это безопасно, как тогда в клубе, но совсем по-другому.

Это безопасно, угрожающе и серо.

Все одновременно.

Когда он отрывает свой рот от моего, я задыхаюсь, резко вдыхая воздух.

Джереми смотрит на меня с этой необработанной силой во взгляде, ураганом в его серых глазах, а его большой палец вытирает кровь с уголка нижней губы.

Тут же раздается щелчок, и я понимаю, что действительно выпила его кровь.

— Разве ты не очаровательный маленький боец? — он скользит вверх, почти придавливая меня своим весом, когда опускает мою голову так, что его колени оказываются по обе стороны, затем снова хватает свой член, приставляя его к моим избитым губам. — Открой.

Я закрываю их и смотрю на него.

— Либо ты откроешь рот, либо я воспользуюсь другим отверстием.

Мои губы дрожат.

— Ты боишься меня, Сесилия?

— Нет.

— Я лгу сквозь зубы. Потому что, да, я считала себя достаточно смелой, чтобы не испугаться пресловутого Джереми Волкова, но это было гораздо раньше, чем я познакомилась с ним настоящим.

С декадентским, беззаконным зверем.

— А стоит. — Он шлепает меня по рту своим увесистым стволом. — Я не делаю пустых угроз.

И тут меня осеняет.

Глядя в его светлые глаза, я понимаю, насколько Джереми изменился. Ему действительно было бы все равно, если бы он сломал меня или трахнул, когда я была пьяна.

Прекрасно зная, что я девственница.

Дело в том, чего он хочет, и, если я не дам ему этого, он просто возьмет это.

И какая-то часть меня испытывает искушение сделать это, спровоцировать его на это.

Но не когда я пьяна. Я действительно не смогу простить себя, если завтра проснусь, прекрасно зная, что не позволила настоящей себе принять решение.

Поэтому я медленно открываю рот.

Джереми не ждет и не вступает в разговор. Он проникает внутрь до упора, задевая заднюю стенку моего горла. Я задыхаюсь и думаю, что меня сейчас вырвет, но он отстраняется.