Мне становится все тяжелее, чем дольше я ищу Илью и не нахожу его следов. По моему настоянию Илья стал провожать меня от приюта до квартиры, а не следовать за мной издалека.

И хотя Илья молчаливее ночи, он был желанной компанией.

Не говоря уже о том, что он напоминал о нем.

Но сегодня его нигде не видно.

Может, он решил, что со мной, в конце концов, покончено, и приказал своей страже перестать следить за мной.

Эта мысль должна была бы меня обрадовать, но вместо этого я топаю ногами по тротуару.

В любом случае, все к лучшему.

Надеюсь.

Возможно.

Я начинаю вытаскивать наушники из рюкзака, когда замечаю тень под деревом.

Прислонившуюся к мотоциклу.

Внезапный трепет пробегает по моему животу, когда я смотрю на него.

Черные джинсы облегают мускулистые бедра, футболка обрисовывает его рельефную грудь, которая, как я знаю, покрыта множеством татуировок, а куртка натянут на широкие плечи."

"Затем, наконец, я изучаю его лицо, затененное темнотой, но все равно выглядящее не иначе, чем лицо военачальника, выполняющего миссию по завоеванию всего на своем пути.

Начиная с меня.

Его лодыжки скрещены, а палец поглаживает поверхность шлема, вперед-назад, в контролируемом ритме.

Это он.

Тот, кто мучает меня кошмарами больше, чем этот придурок Джон. В каком-то смысле, я должна быть благодарна, но к черту его.

Если он думает, что я побегу к нему с распростертыми объятиями, то он, должно быть, не знает, что поступил неправильно.

Я прерываю зрительный контакт, засовываю наушники в уши и включаю музыку на максимум, шагая по пустой улице.

Через несколько шагов я оборачиваюсь назад и задыхаюсь, увидев в нескольких метрах от себя машину.

Я вытаскиваю наушники, и меня встречает крик водителя.

Сильная рука на моем локте поворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к лицу с моим спасителем, который с тем же успехом может быть моим мучителем.

Его ресницы опускаются, как ставни, на его темные глаза, когда он трясет меня за руку.

— Что, блядь, я говорил о том, чтобы отключаться от внешнего мира? В следующий раз, когда будешь переходить дорогу, смотри сначала по сторонам. Это понятно?

Я вздрагиваю, словно каждое слово — это кнут, впивающийся в мою кожу.

Возможно, это потому, что он прикасается ко мне после столь долгого времени.

Или потому что он действительно здесь. Лично. После того, как я думала, что больше его не увижу.

Эти факты определенно не дают мне покоя, потому что я сопротивляюсь очень нелогичному желанию обхватить его руками и обнять.

Я поворачиваю локоть, пытаясь освободиться от его хватки, но с таким же успехом могу быть поймана с помощью металла.

Его пальцы впиваются в мою плоть, твердые, неподвижные.

— Я спрашиваю, это, блядь, понятно?

— Да пошел ты, — говорю я напряженным тоном, удивляясь эмоциям, которые душат мой голос.