Я буду пытать их до тех пор, пока они не смогут узнать в зеркале свое собственное изображение, и я буду делать это часто, многократно и с постепенной жестокостью, пока от них ничего не останется.

Слова начинают расплываться из-за жжения в глазах. Мощная эмоция пробирается сквозь меня и лишает меня дыхания.

Это страх, осознаю я.

Я боюсь этой части Джереми. Бесчеловечной, безжалостной стороны, которая не моргнет глазом, прежде чем убить человека. Хотя это не должно удивлять, учитывая его прошлое, но это первый раз, когда я загнала его в рамки.

В которых я, вероятно, буду постоянно страдать от подобных инцидентов.

Мне нужно покинуть это место.

Переодевшись в рекордное время, я хватаю телефон и выбегаю через парадную дверь, но останавливаюсь на пороге.

Илья стоит там, скрестив руки перед собой. Он одет в повседневную одежду и джинсовую куртку, под которой, как мне кажется, вчера вечером был спрятан пистолет.

Его лицо немного угловатое, но красивое, но его пустое выражение никогда не меняется. Мне кажется, я не видела на его лице никаких эмоций.

Похоже на Джереми большую часть времени.

Вы знаете, что говорят о птицах одного полета.

— Привет, — осторожно говорю я.

Он кивает в знак приветствия.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Я знаю, что Илья — тень Джереми, в некотором смысле, но я никогда не видела его в коттедже раньше.

— Босс сказал не заходить в дом, если ты в нем.

Мои глаза расширяются.

— Только не говори мне, что ты оставался здесь всю ночь?

— Я должен был убедиться, что ты в безопасности.

— Боже мой, но здесь холодно.

— Все в порядке. Я русский.

— Это чушь. Держу пари, ты также ничего не ел.

Не то чтобы я ела. При напоминании об этом мой желудок урчит, а Илья прекрасно справляется со своей ролью покер-фейса.

Я широко открываю дверь.

— Заходи. Я приготовила суп, который мы можем съесть.

Он качает головой.

— Ты иди поешь.

— Если ты не пойдешь со мной, то и я не пойду.

Он снова качает головой.

— Если ты не пойдешь, я скажу Джереми, что ты заходил в дом.

— Я не заходил.

— Попробуй убедить его в этом после того, как он изобьет тебя, как избил парней с той ночи, — я сужаю глаза, а он отводит взгляд, прежде чем, наконец, сделать шаг навстречу.

После того, как я разогрела суп, мы садимся за стол. Это навевает воспоминания о Джереми и его сумасшедшей русской рулетке.

У меня мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю, как этот сумасшедший ублюдок чуть не убил нас обоих.

Я должна была понять, что у него нет границ после того, как это случилось.

Илья ест молча, определенно не желая предлагать какие-либо соображения о своем властном боссе.

— Итак, — я прочищаю горло. — Почему вы избили тех парней из клуба?

— Спроси у босса, — говорит он в пустоту.