— В сексуальном плане — да, люблю. В этом плане я даю тебе свободу действий. Но не в реальном мире, Джереми. Я человек с чувствами, страхами и предпочтениями. Я также независимый человек, который дорожит своей свободой. Если ты будешь постоянно принуждать меня, в конце концов закроюсь от тебя. Я этого не хочу, и уверена, что ты тоже этого не хочешь, верно?

Я сужаю на нее глаза.

Она о чем-то просит. О чем именно, я не знаю.

— Скажи это.

Она хмурит брови.

— Что сказать?

— То, чего ты хочешь.

— Я просто хочу знать о тебе больше. Это несправедливо, что только ты знаешь обо мне все.

— Ты знаешь все, что нужно знать.

— Все? Ты имеешь в виду тот факт, что ты изучаешь бизнес, являешься главой Язычников и наследником мафии? Это ничего не говорит мне о твоем характере.

— Ты знаешь о мотоцикле, коттедже и моих сексуальных предпочтениях.

Она немного расслабляется, вероятно, наконец-то поняв, что недооценивает, насколько хорошо меня знает. Почти на том же уровне, что и мои родители.

Черт, даже они не знают, чем я увлекаюсь.

Она подходит ближе.

— У тебя всегда было такое пристрастие?

— С тех пор, как я достиг половой зрелости, да.

— Когда ты впервые попробовал себя в этом?

— Во время той инициации, когда преследовал тебя.

Ее лицо покраснело.

— Ты... никогда не пробовал это раньше?

— Нет.

— Почему?

— Я не доверял никому, с кем можно было бы это осуществить.

— Значит ли это, что ты доверяешь мне? — она смотрит на меня большими зелеными глазами, полными надежды и новой привязанности.

Нет, она хочет моей привязанности.

Она хочет от меня большего.

От меня.

Это озадачивает меня до смерти. Зачем ей это? Единственное, что я способен ей дать — это удовольствие.

— Частично, — говорю я в ответ на ее вопрос.

Ее плечи ссутуливаются, а прежняя яркость тускнеет.

— Почему не полностью?

Потому что ты назвала имя этого ублюдка во время того первого раза.

И она отказалась назвать мое ранее.

Не говоря уже о том, что она поневоле втянулась в это, отчасти потому, что я угрожал ей, отчасти потому, что она не может — и не хочет — найти никого, кто удовлетворит ее извращения, кроме меня. Кто прикасается к ней, трахает ее и нажимает на ее кнопки, как это делаю я.

Но если у нее будет шанс, я не сомневаюсь, что она уйдет.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — я скрещиваю руки.

Она моргает от резкой смены темы.

— Он ничего не сделал, но он сказал что-то слишком похожее на то, что сказал Джон, когда мы впервые встретились.

— Кто такой Джон? — спрашиваю я, хотя точно знаю, кто этот ублюдок.

— Мой подонок бывший, — рычит она при одном только упоминании о нем.

Это моя девочка.

— Это было слишком похоже? — спрашиваю я.

— Слово в слово, — она вздрагивает. — Это было чертовски жутко.