Моя вторая рука вцепилась в грязь, и мне требуется все, чтобы не проболтаться, только чтобы заполнить тишину в воздухе.

Он уже ликвидировал меня, зачем ему видеть мое лицо? Не было никаких правил на этот счет.

Кроме того, почему он может видеть меня, а я его нет? Это несправедливо.

Мир несправедлив, Сесили. Это просто так.

Мамины слова проносятся в голове, я глубоко вдыхаю и начинаю вставать. Я перестану думать о своем менее чем гламурном устранении и вместо этого использую оставшееся время, чтобы пошарить вокруг.

В конце концов, это единственная причина, по которой я здесь.

В одно мгновение я стою на месте, а в следующее — меня отталкивают назад за волосы.

Нет, мой парик.

Я вскрикиваю, следуя за движением, только чтобы он не сорвал его и не обнажил меня. Моя спина ударяется о твердую грудь, а затем дубинка оказывается у моего горла.

В буквальном смысле.

Он прижал клюшку для гольфа к моей трахее. Он не давит, но угроза того, что он может сделать это и задушить меня до смерти, существует.

Его хватка за мои волосы также безжалостна, так что моя спина приклеена к твердой поверхности его груди. Я не совсем маленькая, но он высокий и широкий и обладает присутствием титана.

От него пахнет кожей и бергамотом. Или, может быть, часть этого запаха — его перчатки.

Сквозь маску его дыхание звучит ровно и контролируемо, но немного жутко, как в старых фильмах ужасов.

Мои чувствительные уши наполняются этим звуком, пока я не перестаю дышать.

— Ты всего лишь хрупкая маленькая вещица, которую я могу и готов разбить одним щелчком пальцев. Ты знаешь это, я знаю это, и твои несколько функционирующих клеток мозга тоже должны это знать, если они не убедят тебя начать рассказывать мне, как, блядь, ты здесь оказалась.

Мои губы дрожат и подрагивают.

Я жду, что знакомая волна нахлынет на меня из ниоткуда. Я жду парализующего страха, беззвучных слез и общей неразберихи, которая случается в подобных ситуациях.

Я жду и жду.

Но единственное, что пробирает меня до костей — это дрожь и еще большая дрожь.

И необходимость бежать.

Нет, не только бежать.

Под поверхностью скрывается нечто гораздо более мерзкое.

Что-то вроде тяги к тому страху, что был раньше.

Потребность в нем."

"Желание удовлетворить его.

Длина его клюшки сильнее прижимается к моей шее, все еще позволяя мне дышать, но еще больше ограничивая дыхание.

— Ты предпочитаешь быть раздавленной вместо того, чтобы ответить на мой вопрос?

Я качаю головой, впервые откидывая ее назад так, что смотрю прямо ему в глаза.

Это моя вторая ошибка за сегодня — первая заключается в том, что я здесь.

Глаза Оранжевой Маски — это темное проявление его жажды насилия. Они такие же темно-серые, как облака, и такие же холодные.