Запевала троицы дылд при виде жертвы картинно развела руками:

– Ветерок ты наш бедненький! Намучалась? Как тебе крысы? Попочку не объели? Ну что встала, иди сюда, мы, твои лучшие подружки, приготовили для тебя питательный бульон.

Одна из мучительниц протянула стакан, до половины наполненный мутной жидкостью, ехидно ухмыляясь, произнесла:

– Вот тебе компенсация за все дни голода и жажды, волшебный эликсир. Ты уж извини, что эта моча немного протухла, сама понимаешь, три дня срок большой.

Дылды, привыкшие к покорности беззащитной жертвы, все еще не понимали, что в ней произошли некоторые перемены.

Они не почувствовали подвоха даже после того, как она взяла предложенный стакан без малейшего колебания. Демонстративно понюхав мерзкую жидкость, Лина обвела взглядом обитательниц казармы, сверкающих из углов перепуганными глазами, и хладнокровно, чуть насмешливо произнесла:

– Мне кажется, что эта моча изначально была тухлая. Чего еще от вас можно ожидать?

Увидев, что глаза старшей дылды вспыхнули, наполняясь пониманием необычности ситуации, Лина выплеснула жидкость ей в лицо, одновременно другой рукой перехватила табурет, врезав по голове второй, рубанула стаканом по столу и, не обращая внимания на разрезаемые пальцы, вскрыла стеклянной короной щеку третьей противнице.

Больше она ничего не успела сделать – тренированные старшие превратили ее в отбивную."

"Но, даже упав на пол, забиваемая ногами разъяренных дылд, она не сдавалась, сумела нашарить кусок стекла и попыталась перерезать чье-то ахиллесово сухожилие. Когда в казарму ворвались инструкторы, избиение продолжала только заводила тройки, да и то проделывала это с минимальной эффективностью – ее ослепила смесь мочи, уксуса и красного перца, намешанная в злополучном стакане.

Вторая пыталась унять кровь, хлещущую из ран на лице и щиколотке, третья спокойно лежала с пробитой головой.

Лина провела в медицинском блоке почти три недели. Затем еще неделю в карцере после того, как отказалась рассказать о причинах драки. Утром восьмого дня Садистка проиграла спор на крупную сумму – девочка сумела выбраться из ямы самостоятельно.

Ее опять привели на ковер к настоятельнице, где, белея от ее криков и напрягая все силы, чтобы не обмочиться от нескончаемой череды ментальных ударов, Лина вновь отказалась давать объяснения.

К этому времени дылды хором выработали свою версию происшествия, по которой взбесившаяся младшая напала на них безо всякой причины. Красноречивое молчание девочки подтверждало их версию.

Лину оставили в Монастыре, но жестоко наказали: в течение месяца она должна была спать на три часа меньше, подметая в это ночное время плац.