Может быть хотя бы так мне удастся излечиться.

Стискиваю зубы и стараюсь дышать через нос, упрямо игнорируя подступающее чувство тошноты, возникающего от близости чужого для меня мужчины.

Закрываю глаза, в ожидании неизбежного поцелуя, как вдруг кто-то, больно схватив за локоть, резко дёргает меня назад, и через секунду я взлетаю в воздух, перекинутая через чьё-то плечо.

Глава 18. Андрей

Утро того же дня.

Стою в душе, уткнувшись головой в плитку и позволяя ледяным струям воды свободно стекать по телу. Мне не холодно. Тело не чувствует вообще ничего, словно нервные окончания в нём полностью атрофировались.

Только в груди погано скребут железными ржавыми граблями, втыкая их в самое нутро и проворачивая там снова и снова, от чего нестерпимо хочется пробить грудную клетку и вырвать самому себе душу, словно это какой-то орган от которого можно избавиться, если он окончательно прогнил.

Мне так чертовски хреново, где-то там внутри, что эта боль с лихвой перекроет любую физическую. Кажется, что даже если сейчас мне в грудак воткнут топор, я всё равно ничего не почувствую.

Закрываю глаза, силясь прекратить эту пытку, но становится только хуже, потому что передо мной тут же возникает образ Кати.

Её испуганные глаза, в тот момент, когда она упёрлась ладонями мне в грудь, в попытке отгородиться.

Блять! В порыве ярости, в сотый раз бью кулаком по кафелю, пытаясь переключить своё внимание на жжение в разодранных костяшках, но не получается.

Сука, всё так хорошо шло. Она стала снова привыкать ко мне, открываться. Наконец, перестала трястись от любых моих прикосновений, как делала это раньше. Сказала мне, что ЛЮБИТ меня.

Я не кретин, конечно, и понял, что под этим словом она подразумевала совсем не то, что мне хотелось бы услышать .

Но слушая эти слова, вылетающие из её рта, смотря, как её губы медленно двигаются, произнося заветные буквы, в какой-то момент у меня просто сорвало крышу.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю воздух, сквозь стиснутые зубы. Ярость хлещет из меня, словно из гейзера. Я злюсь на себя самого, мне больше некого в этом винить. Я не знаю, насколько всё плохо и смогу ли я хоть что-то исправить.

Блять, я даже не знаю, что сейчас ей говорить. Оправдываться будет чертовски глупо.

И какое вообще тут можно придумать оправдание. Мне на ум не приходит вообще ничего, даже самого тупого и нелепого.

В голове мелькает мысль, что, возможно, стоит сказать ей правду, тем более, что оправдываться уже не имеет никакого смысла. Но я сомневаюсь.  Не самое подходящее время, мягко говоря. Не надо быть чёртовой Вангой, чтобы предугадать, как она отреагирует.

Выхожу из душа, наспех вытираюсь и, надев боксеры, иду в сторону спальни, опасаясь, что моя импульсивная девочка уже покует свои чемоданы.