Но туда не слишком-то и заглядывали: с алебардами, копьями и щитами да в полном рыцарском вооружении наружу никто выходить не смог бы при всём желании. Ну и последнее помещение было квадратное, которое являлось неким подобием спальни. Именно там предавалась бывшая наложница разврату вместе со своими похотливыми злоумышленниками. Оттуда же через узкий изогнутый тоннель и вёл выход в систему городского коллектора.

А уж из коллектора можно было выбраться в любой из глухих двориков вокруг площади. Тем более что служащие коллекторов в основном блокировали открытие люков снизу, чтобы в канализации не заводились всякие контрабандисты или прочие уголовные элементы.

И пользуясь этим, небольшие группы специалистов и воинов в первые дни прочесали коллектор неоднократно, до последнего погонного метра, но не отыскали никого подозрительного.

Так что самой пленнице, закованной в цепи, без посторонней помощи никак бы не удалось вырваться на свободу. Надеяться на поисковые группы было бессмысленно. Хотя она сама стремилась сделать хоть что-нибудь. Постоянно пыталась припрятать у себя то ложку, то глиняную миску, то кусочек найденного ржавого гвоздя.

Ложкой она пробовала открыть хитрый замок на кандалах, миской намеревалась ударить в висок первого, кто чуть зазевается, оказавшись рядом с ней на расстоянии вытянутой руки. Но, увы, пока у неё ничего не получалось. Миски отбирали после каждого приёма пищи, а теперь вот и ложку, спрятанную с таким трудом и фантазией, подлая вражина отыскала. Оставалась надежда только на гвоздь, который был спрятан даже не на теле, а в боковом шве старого, рваного одеяла. Его, вместе с парой таких же «спальных принадлежностей», с первого дня с издевательским смехом швырнули на каменное возвышение в виде нар, где и находилось спальное место наследницы чагарской короны.

– Здесь для тебя пуховых перин не будет! – восклицал радостный и доброжелательный на вид барон Вакер. – Разве что мы тебя ими порадуем, когда твоя жизнь нам уже не понадобится, а возжелаем мы твоего сладкого, молоденького тельца…

Именно этого, оптимистичного на вид, брызжущего весельем полноватого мужчину Роза боялась больше всего. И содрогалась непроизвольно всякий раз, когда он беззвучно начинал приближаться к ней.

Если граф был злой по натуре, то это было видно сразу, понятно, что от такого ожидать. Если Маанита подлая и циничная тварь – так об этом принцесса уже давно знала и внутренне приготовилась к самому худшему. А вот барон почему-то наводил на неё ужас.

Хотя девушка сама понимала почему. С самого детства она помнила и знала этого барона, входящего в окружение короля, как непревзойдённого весельчака, балагура, добряка и душевного, отзывчивого человека.