— Туфли? Да, точно! И баретки по колено!

— Ноги, — устало поправила я, — у ботинок колен нет!

— Чего ты ко мне придираешься? — обиженно надулась Вера.

— Лучше ответь, за что тебе Макаркин тысячи дал.

Вера дернула плечом.

— Ну… так…

— Говори!

Данильченко ухватила меня за локоть.

— Вилка, я же голову на плечах имею! Смотри, эта баба в капюшоне — любовница Антона. Она небось скандал Лизе устроила, и подрались они, вот как!

— То есть ты думаешь, что незнакомка убила Лизу?

Вера отшатнулась.

— Нет, нет! Ее Аня пристрелила! Я, после того как все случилось, вечером уже, пошла к Макаркину и решила его предостеречь.

…Данильченко змеей проникла в квартиру к мужчине и нагло заявила:

— Вы бы поосторожней были.

— А что случилось? — тихо спросил свежеиспеченный вдовец.

— Я, конечно, буду молчать, — пообещала Вера, — но ей пока лучше не приезжать.

— Кому? — прикинулся непонимающим Макаркин, и тут Вера выложила ему все про тетку в синих джинсах.

Антон посерел, потом воскликнул:

— Подождите!

Вера осталась на кухне, хозяин сбегал в глубь квартиры, принес стопку купюр и сказал:

— Вот, возьмите. Спасибо за заботу, только никакой любовницы не имею.

— Ага, — кивнула Вера.

— Не любитель я заводить шашни.

— Ага.

— Лизу убила Аня. Очень благодарен вам, что помогли взять ее с поличным. Насколько знаю, вы ремонт делать собрались. Вот хочу помочь, в благодарность за поимку мерзавки.

Вера огребла денюжки и мирно ушла…

Я подскочила с табуретки.

— Данильченко, ты сволочь!

Сплетница сердито дернула головой.

— Я, конечно, являюсь простым человеком, всего лишь в метро контролером стою, книжек не пишу, мужа-генерала не имею, отца-артиста тоже. Куда мне до тебя. Только почему ты решила, что имеешь право оскорблять честную скромную женщину? Вот в какое мы время живем! Значит, раз ты богатая, то я сволочь? Нет уж, раньше-то, при коммунистах, лучше было, тогда равенство имелось, никто золотом не хвастался!

Меня затрясло от негодования.

— Нашлась бедная, честная женщина! Согласилась за тридцать сребреников покрыть настоящую убийцу!

— А что, — насторожилась Вера, — мало взяла? Так улик никаких, одни мысли. Впрочем, если Антон на этой куртке потом женится, то можно и еще стребовать. Да, ты права, надо его потрясти…

Перестав воспринимать звуки, я вылетела из квартиры Данильченко, побежала к себе, схватила телефон и начала лихорадочно нажимать на кнопки. Только бы Рита сидела на месте…

— Алло, — пропел из трубки веселый голосок, — Чердынцева у аппарата.

— Господи, Ригуля, — выдохнула я, — ты на службе! Вот удача!"

"— Привет, Вилка! — заорала Чердынцева, потом, сбавив тон, спросила:

— А где же мне быть? Ясный перец, у компа тухну.