— Знаешь, кем работаю? — насела я на Веру.

— Книжонки пишешь, — ответила Вера. — Я, правда, их не читала, таким не интересуюсь, но сериал гляжу. Ниче получилось, Ленинид там зверь. Слышь, Вилка, правду бабы говорят, что он сидел?

— Да! — рявкнула я. — Причем не один раз! Мой папашка уголовник, никакой тайны тут нет. Представляешь, какие у него друзья?

— Господи… — перекрестилась Данильченко.

— Теперь, когда он стал звездой экрана, все криминальные авторитеты Москвы его фанаты!

— Ой… — посерела Вера.

— А муж мой, Олег Куприн, служит в милиции. Поняла?

— Ч-ч-то? — начала заикаться Данильченко. — Что поняла?

Я указала на обшарпанную табуретку, стоящую у входной двери.

— Скажи, Верунчик, зачем тут мебель?

— Ну… э… ботинки снимать лучше сидя, — нашлась Вера.

— Оно верно, только ты все свободные дни напролет проводишь у глазка. И дверь у тебя всегда приоткрыта, ноги-то устают, а сядешь на табуреточку, расправишь уши и мотаешь на ус информацию…

— Ну и чушь тебе в голову пришла! — попыталась изобразить возмущение Вера, но я моментально остановила ее:

— Лучше скажи правду, иначе на тебя с одной стороны наедет Ленинид с приятелями, а с другой налетит Олег с ментами. Выжить тебе в таких условиях — без шансов.

Данильченко схватилась рукой за шкаф.

— Я ж ничего плохого не делаю…

— Верно, только следишь за соседями.

— Нет, просто у меня хороший слух, — стала отбиваться сплетница, — уловлю посторонний звук и несусь посмотреть, что случилось. Времена нонче сама знаешь какие, мало ли кто шалит, пригляд нужен.

— Сколько тебе дал Антон?

— Вилка!

— Быстро называй сумму! Раз, два… Смотри, сейчас позову Лининида, он как раз в квартире сидит.

— Тридцать тысяч, — плаксивым голосом вымолвила Вера.

— За что?

— Э… э… ну… в общем… Ничего противозаконного не делала, спасла Макаркина. Только он мне не платил.

— Ты же сейчас сама сказала про тридцать тысяч, — мгновенно уличила я Веру во лжи.

— В долг взяла.

— Понятненько. Ладно, собирайся.

— Куда? — затряслась Данильченко.

Я села на табуретку.

— Так в милицию.

— Зачем?

— Посадят тебя, Вера, за обман следствия. То-то бабам радость будет: местную совесть за хвост поймали, всех осуждала, поучала, а сама-то! Не просто рыло в пуху, все тело в перьях!

— Враки! Говорю одну лишь правду.

— Но не всю.

— Может, чего и забыла, — затараторила Вера, — так простительно, не девочка уже, память подводит.

— Не переживай, в ментовке умеют бороться со склерозом.

— Даже с места не сдвинусь! — уперла руки в бока Вера.

— Ладно, — кивнула я и встала.

— Эй, ты куда? — встрепенулась хозяйка квартиры.

— Пойду позвоню мужу, пусть сюда группу захвата пришлет.