– Никаких денег, ребята! Забирайте все, если унесете! Взамен хоть плюньте на пол – и то считается! – сказал он, сияя.

– Что, правда, что ли? Как-то странно! – усомнился Чимоданов.

Герострат Андреич грозно надвинулся на него.

– О Тартар! Неужели я похож на лжеца? Моя бедная прабабушка перевернется в гробу и придет разбираться!.. Ты же не хочешь, чтобы она пришла, нет?

– Э-э, нет. Не хочу! – пятясь, подтвердил Петруччо.

Герострат Андреич моментально успокоился и снова похлопал его по плечу.

– Это правильно, что не хочешь. Я вот тоже не хочу! – сказал он шепотом. – Вы ведь недавно на Лысой Горе, не так ли?

– Да, с утра, – признал Чимоданов, решив, что телепаты и так это знают.

Герострат Андреич оставил его и повернулся к Мошкину. Он никого не обделял вниманием.

– И как вам здесь? – спросил он, лучезарно улыбаясь.

– Очень х-хорошо, – вежливо заикнулся Евгеша.

Хозяин довольно закивал.

– Уютнее, чем в вашей Москве, не так ли? Огромный город, бестолковый, шумный! Имел счастье как-то бывать там.

– П-правда? А где вы останавливались? – вежливо спросил Евгеша.

Герострат Андреич замялся, вспоминая. За него поспешила ответить любящая жена.

– Где останавливался? Ты же говорил, что нигде не останавливался! Вас отвезли прямо на Лобное место. Не правда ли, котик?

– Да, лисонька! Именно на Лобное место! А вид, вид оттуда какой! – в полном восторге воскликнул Герострат Андреич, за рукав буксируя Мошкина к стеллажам. – Да берите вы, берите! Не стесняйтесь! Для москвичей все бесплатно!

Заметив, что Евгеша мнется, хозяин принялся насильно навьючивать его чем попало, хватая предметы с полок. Его восторг быстро переходил в эйфорию. У Евгеши уже не хватало рук, чтобы все удерживать, и он ошалело прижимал к себе все эти сосуды, чайнички, кинжалы, фотографии…

– Только не подходите к тому дальнему стеллажу. Там есть одна кость. Ее нельзя брать – падаешь и сразу умираешь. Даже не успеваешь выйти наружу! Не правда ли, бурундучок? – проворковала Далила Петровна. Она навьючивала Нату антиквариатом столь же старательно, сколь ее супруг навьючивал Евгешу.

– Да, лисонька! – подтвердил Герострат Андреич.

Чимоданов внимательно наблюдал за ним. Сам порядочный плут, он смутно ощущал столь же прожженого плута в Герострате Андреиче. Насвистывая, Петруччо осторожно сунул руку в карман, где у него лежал кусок пластилина. Привычные пальцы вылепили человечка. Чимоданов поднес его к губам, подул, пытаясь оживить, однако пластилиновая фигурка даже не шевельнулась.

Рядом белым участливым пятном замаячило лицо Далилы Петровны.

– Что ты делаешь? – спросила она вкрадчиво.

– Я? Ничего.

– Ничего? А ну позволь-ка!

Далила Петровна мягко разжала его ладонь и, заметив пластилин, ухмыльнулась. Впервые Чимоданов увидел так близко ее зубы.