Бывало, все объясняет, как на бирже из ста рублей сделать миллион. Прям проникнешься, как все просто и логично. Думаешь: а не бросить ли этот кабак к чертовой бабушке? Чего я тут фигней маюсь? А этот Подслепкин душу разбередит, стрельнет у тебя денег на пиво и домой смотается раньше времени.

– Ну и что? Вывод какой? – нетерпеливо сказал Багров, зачем-то поглядывая на окно и словно прислушиваясь к чему-то.

– Плевать на вывод. Только он смотается, посетители начинают орать, что тарелки жирные и в вилках всякая дрянь застряла… – продолжал Хаврон.

Матвей Багров поморщился и, поняв, что другим способом фонтан красноречия не заткнуть, сделал рукой несколько быстрых движений, будто зашивал что-то иглой. Эдя замычал. Губы у него срослись в трех местах. В ужасе он метнулся к зеркалу.

– Некромагия, ужасная хозяйка! Методика сращивания плоти! Еще эту технику называют: «дорогая, помолчи немного»! – шепнул Ирке Антигон.

– Простите, что прервал вашего пажа… Обряд наполнения магией занимает не менее часа. У нас этого часа нет. Скоро здесь будут боевые маги. Глиняный Пес рядом. Надо уходить! – сказал фее Багров.

– Тут защитные руны! Здесь безопасно, – упрямо возразила Трехдюймочка.

– Это ложное представление. Ткань миров постепенно растягивается. Это может означать все что угодно. Темпоральное смещение, расширение параллельного мира или даже то, что в комнате собралось слишком много магов. Однако более вероятно, что Пес уже близко. В запасе у нас минут двадцать, не больше.

Ирка вопросительно оглянулась на Антигона. Тот двусмысленно шмыгнул носом, показывая, что лично он ничего подозрительного не обнаруживает. Однако в интуиции Багрова тоже сомневаться не приходилось. Трехдюймовочка вздохнула и стала быстро собираться.

Эдя страшно замычал, этим древним коровьим способом требуя внимания к собственной персоне. Он мычал так громко и протестующе, что остальным невозможно было разговаривать.

– До чего упорный! И что с ним сделаем: отнимем дыхание или вернем речь? Кто голосует за то, чтобы отнять дыхание? – спросил Матвей.

Трехдюймовочка мстительно подняла палец.

– Я! – пропищала она. – Он спутался с моей сестрой. Согласился стать ее великанчиком, дуся противная!

Антигон посмотрел на фею и тоже поднял руку.

– Два голоса, чтобы отнять дыхание. А кто за то, чтобы вернуть речь? – спросил Матвей. Сам он, как распорядитель, от участия в голосовании уклонился.

Ирка, которой было жалко Эдю, проголосовала за него.

– Два против одного. Вот уж не ожидал! – с сожалением сказал Багров, начиная поднимать правую руку испытанным движением некромагов. Примерно с таким же изяществом поднимал свою тросточку его коллега с фамилией, в которой одна часть колотила другую.