– А то я дам тебе этой масенькой дубиной по прекрасному носу!

Нельзя сказать, чтобы Хаврон очень испугался, но все же засовывать лебедя в духовку раздумал. Вместо этого он тупо стоял и смотрел, как птица на его глазах превращается в девушку.

– Не трогай мерзкую хозяйку, благоухающий тип! – повторил человечек и, дернув еще раз, отпустил его штанину.

– Благоухающий – на языке Антигона значит «вонючий». Но не обижайтесь! Он все всегда преувеличивает! – произнес за спиной Эди вежливый голос.

Хаврон обернулся. В коридоре, прислонившись плечом к стене, стоял и улыбался темноволосый подросток.

Глава 10

Черный маг в белую крапинку

К небу поднимались разноцветные дымы из множества труб. Во дворах лаяли собаки, осипшие от ночной беспорочной службы. Хлопали калитки. Румяные молодые ведьмы с коромыслами шествовали к колодцу. Рядом с ними для охраны обычно плыли бодающиеся вилы и какая-нибудь дедова заговоренная дубинка.

На камнях и заборах тесной улочки, где ночью прокатилась Жрущая Морда, расцветала плесень. Около одного из пятен валялись берцовая кость и колотушка задремавшего ночного сторожа. Похоже, Жрущая Морда не осталась голодной.

В зарослях конопли, густо облепившей заборы, безумно блея, паслись черные козы. Их серебряные копытца прекрасно подходили для чеканки фальшивой монеты для проклятых кладов. На крыльце табачной лавочки сидел Колобородун и, улыбаясь в пространство, набивал папиросы «Беловор» афганским самосадом.

Круглый тургеневский пруд пах арбузными корками. Вокруг него по посыпанной песком дорожке прогуливались две молоденькие барышни с зонтиками. За ними хвостом ходил косматый молодой барин и приставал с пропагандистскими разговорами. Сквозь полупрозрачные тела призраков слабо просвечивал кустарник."

"Мефодий шел рядом с Даф. Он почти перестал чему-либо удивляться. Взгляд утомился и забился разнообразием так же, как прежде забивался однообразием московских окраин. Мефодий думал о том, что эмоционально человек устроен просто, и коробочка для радостей и удивлений, гипотетически наличествующая у каждого, не так уж и вместительна.

Депресняк носился у них над головами, изредка вцепляясь когтями в забор или повисая на вывеске.

– Кажется, ему тут неплохо, – сказала Даф.

– На месте твоего котика я бы не нарывался. Здесь собаки не квартирные мопсы! – предупредил Мефодий.

Заглянув через забор в чей-то двор, он увидел на цепи двуглавого пса, защищенного роговой чешуей. Ушей у собаки не было. Хвост был как у ящера. Из жутких пастей капала слюна, заставлявшая землю исходить кислым дымком.

Депресняк, шипя, носился вокруг. Кошмарная двуглавая собака не лаяла, не прыгала, а спокойно следила за котом. Рассчитывала длину цепи. Экономила смертоносные усилия.